мы никогда не узнаем, — развел я руками. — Ныне Ван Ксу простой пенсионер, его дети и внуки — обыкновенные фермеры, и только меня, его правнука, угораздило стать Первым учеником Сычуани. Повезло.
— Я думаю ты просто набрал максимум по русскому, — догадался Ли. — Ты говоришь на нем лучше, чем я — на китайском.
— Набрал, — подтвердил я.
— А на переводчика учиться с таким талантом ты не пошел, потому что не хотел повторить судьбу своего прадеда? — догадался он и о другом.
— Вроде того. А еще мне действительно нравится спорт. А почему ты выбрал этот факультет?
— У меня есть разряд по настольному теннису, а у отца — знакомый в Министерстве спорта, который присмотрит за моей карьерой, когда я получу диплом, — как на духу выложил Хуэй Ли.
По блату — как я и думал.
— О, сыграем? — предложил я. — Тут на первом этаже есть столы.
Покраснев, пацан ответил:
— Я плохо играю — если бы не другой знакомый отца, мне бы не выписали бумагу о наличии разряда.
Вот они, плоды многолетней кампании по искоренению коррупции, прямо передо мной сидят. Головы этой гидры никогда не перестанут расти!
— Я тоже в настольном теннисе не силен. Просто немного скрасим разговор стуком мячика, — не оставил я Ли выбора.
— Угу, — смиренно кивнул он.
Слабовата тренировка, но хоть что-то.
Глава 3
Хуэй Ли ожидаемо оказался деревянным — не чувствующим тело, ибо автоматизмом в его игре и не пахло — и ржавым, то есть очень давно не игравшим. Совсем мне не соперник, но потихоньку клацать мячиком о стол и временами мазать мне это не мешало — как и обещал, мы здесь не столько играем, сколько занимаем чем-то руки, скрашивая разговор.
— Ты серьезно не знаешь, чему учат на факультете, на который поступил? — выпучил Ли глаза на мой вопрос о том, что вообще такое «социальная физкультура», которую мы будем здесь изучать.
В ответ я рассказал ему историю о моем специфическом опыте поступления, придерживая подачи в моменты, когда друг ржал или удивлялся.
— Как-то так, — закончил я и отбил его подачу, намеренно заставив мячик отскочить выше, чем надо.
Ли не без удовольствия на лице «срезал», сравняв счет до 5−5.
— Значит, тебя без всяких проверок взяли в университетскую сборную по баскетболу?
— Если не считать спортивные отборы «проверкой» — да, так и есть, — подтвердил я.
Пацан подал, и я легонько отбил — пусть мячик подольше «поцокает», мне нравится этот звук. Отбив, Ли перешел уже к ответу на вопрос:
— На нашем факультете готовят организаторов спортивных мероприятий. С дипломом бакалавра уже можно курировать относительно крупные соревнования, а с магистерской степенью, которую ты хочешь получить, можно смело подавать заявку даже не на должность менеджера команды, а ее полноценного директора. В общем, — неуклюже махнув ракеткой, он промазал по мячу и пошел его подбирать. — Ты не прогадал, когда поступил сюда — после Цинхуа открыты все дороги, и даже если у тебя не выйдет закрепиться в Пекине, в любой провинции выпускника магистратуры примут с распростертыми объятиями. Я, наверное, так и сделаю — в провинции меньше конкурентов, а здесь даже с отцовскими знакомствами мне мало что светит.
Закончив монолог, он подал и спросил:
— А ты случайно не родственник девочек-блогеров с канала «Сестры Ван»?
— Старший брат, — подтвердил я. — Когда я стал Первым учеником, к нам домой нагрянули телевизионщики. Я надоумил сестренок рассказать про их видеоблог — они давно им занимаются — и вот результат показа короткого репортажа по национальному телевидению.
— Ничего себе! — в очередной раз удивился моей крутизне Ли.
— Не успеваю теперь всех желающих в друзья добавлять, — пожаловался я. — Тысячи незнакомцев ломятся так, будто я их талисман на удачу, — промазав по мячику, я отправился его подбирать и достал телефон из кармана. — Дай, кстати, свою страничку — будет проще, если я добавлю тебя сам.
— Тогда отменю заявку, — с облегченной миной достал Ли свой «Айфон».
Думал, что я не добавляю его потому что не считаю достойным, и хорошо, что я догадался рассказать про тотальную перегрузку моей странички. Зафрендив Ли, я предложил:
— Давай сфоткаемся, напишу что в общежитии Цинхуа круто.
Вдруг администрация универа смотрит странички студентов, и мне это когда-нибудь как-нибудь зачтется? Ну и немного репутацию Ли «качну» — у него страничка прямо грустная, а так может кто-то подпишется. «Раскачанная» соцсеть придает популярности сама по себе, а с сентября нам с другом придется много контактировать с мажорами, которые заранее будут настроены к нам отрицательно: я — крестьянин и ментально больше русский, чем китаец, а Ли — толстый и тоже ментально больше русский, чем китаец.
— Сфотографироваться? — занервничал Ли.
— А че такого? — пожал я плечами. — Давай, встаем вот сюда, — встал к столу так, чтобы в кадр попадала сетка. — Становись рядом, — притянул за запястье Ли. — Так, мой рост опять причиняет проблемы, — сымитировал комплексы и согнул ноги в коленях. — Поднимай ракетку вот сюда, — показал пацану на уровень носа — так ракетка прикроет его второй подбородок и часть щек — и из солидарности закрыл и свою половину лица. — Готов?
— Готов, — не без облегчения подтвердил друг, который обрадовался тому, что целиком лицо фотать не придется, а в кадре — только головы и чуть-чуть плеч.
Короче — толщины не видно.
— Щелк, — нажал я кнопку. — Сейчас запощу, — взялся за дело. — Слушай, а ты играл когда-нибудь в большой теннис?
— Пару раз, давно, — пожал плечами Ли.
— А я играл много, — наполовину — потому что играл Иван — соврал я. — Седьмого августа в Гонконге пройдет турнир ITF. Что-то вроде полулюбительского чемпионата, куда может попасть любой, если наскребет денег на вступительный взнос. Я собираюсь попробовать свои силы там — мне больше нравится теннис, чем баскетбол. Здесь, в Цинхуа, отличный корт, и я бы очень хотел проводить на нем большую часть времени. Но из-за роста меня засунули в баскетбольную команду, и чтобы убедить уважаемого учителя Пэна в том, что я буду полезнее для университета как теннисист, мне нужно подтверждение моих умений.
