ног, производя умиротворяющий шум, похожий на плеск ручья в тихой роще. В бассейне плавали маленькие горящие свечи, окруженные темно-красными листьями священных талниссовых деревьев.
– Спасибо тебе за молитвы, Алтея, – произнесла Аалийя, подняв на нее взгляд. – Да благословит Экс’Ор нас обоих!
Эта высокая женщина была заместительницей Тазара, хотя в последнее время взвалила на себя более весомую ношу по управлению повстанцами Шайн’ра вместо него.
«Хотя ее роль может значительно возрасти, если он не выживет…»
Алтея кивнула в ответ, на миг подняв на нее взгляд своих темных глаз из-под копны черных волос и белой полоски опознавательного знака Шайн’ра.
Из-за занавески в нескольких койках от них донесся какой-то шум, в котором слышалась мольба вперемешку с угрозами. Аалийя встала, чувствуя напряжение во всем теле, – после нападения, произошедшего два колокола назад, душевные силы были у нее уже на исходе.
Из-за занавески, лихорадочно осматриваясь по сторонам, выскочила миниатюрная милосердница – девушка-подмастерье, задачей которой было проводить несложные процедуры по указанию целителя и просто ухаживать за больными. Заметив Аалийю, она бросилась к ней – так поспешно, что даже с разбегу проехалась по полу, упав перед императрицей на колени.
Милосердница склонилась лбом к полу, так что ее слова были обращены в основном к мрамору:
– Ваша Блистательность, мы вынуждены просить вашего наставления!
Из-за занавески опять донесся гневный рев, ясно дающий понять, где именно требовалось это наставление. Аалийя сразу узнала голос за этой вспышкой ярости. Взмахом руки велев милосерднице подняться, она быстро направилась туда. С каждым шагом гнев ее рос. Терпение тоже было у нее уже на пределе.
Подойдя к занавешенной койке, Аалийя резко отдернула занавеску, узрев за ней двоих целителей, которые с трудом удерживали мужчину с обнаженной грудью и висящей на перевязи забинтованной рукой. Он бился у них в руках, явно не способный освободиться лишь из-за поврежденной конечности и большой потери крови.
Это был Кулак паладинов.
Взгляд Регара упал на Аалийю. Она прочла у него на лице страдание, стыд и унижение.
– Он потребовал свой меч, – сообщил один из целителей, выпрямляясь и кивая на стопку легких доспехов и оружия.
– И хотел причинить вред самому себе, – добавил другой звенящим от раздражения голосом. – Это явное оскорбление в адрес наших усилий!
Регар опустил взгляд.
– Я подвел тебя, императрица… Опозорился. Есть только один путь искупить этот позор.
– Пролегший через острие твоего клинка?
Терзаемый угрызениями совести Регар еще больше сгорбился, согнув спину.
Аалийя подошла к нему и села в ногах кровати.
– Мой паладин, я не даю тебе своего позволения искать искупления! Я не доставлю Братству удовольствия отнять у меня еще одну жизнь. Если хочешь искупить свою вину, то проживи еще достаточно долго, чтобы свершить мое правосудие. Такова моя воля.
Регар оставался согбенным.
– Да, Ваша Блистательность.
Аалийя наклонилась, чтобы поймать его взгляд, и понизила голос:
– Я не буду чувствовать себя в безопасности без моего Кулака за плечом. Это понятно?
Натужно сглотнув, он кивнул. Аалийя встала.
– И прекрати бороться с теми, кто пытается поставить тебя на ноги – вернуть тебя на мою сторону.
– Да, Ваша Блистательность.
Двое целителей благодарно склонили головы ей вслед, когда она уходила. Аалийя вернулась на другой конец палаты, к кровати Тазара. К бдению успели присоединиться еще две женщины.
Над Тазаром склонялась Сёкл, приподняв ему веко и прислушавшись к дыханию, а Касста держалась у нее за спиной. Аалийя с беспокойством наблюдала за происходящим.
– Ты знаешь этот яд лучше любого лекаря. Каковы, по-твоему, его шансы на то, чтобы выжить?
Ответ Сёкл прозвучал резко:
– Незначительные, хотя и не нулевые.
Аалийя не смогла скрыть охватившей ее душевной боли – на глаза у нее навернулись слезы.
– Неужели мы больше ничего не можем сделать?
– Только время покажет его судьбу. Его организм должен сам избавиться от яда, очистив то, чего не смог удалить эликсир. С каждым днем, пока он продолжает дышать, его шансы лишь возрастают.
Касста придвинулась ближе.
– Тазар сильный, – твердо сказала она, явно желая смягчить откровенность своей наставницы. – И у него есть веская причина бороться. Когда у сердца есть цель, тело частенько следует за ним.
Аалийя кивнула, молясь, чтобы так оно и было. А потом подступила ближе, взяла Тазара за руку и поднесла ее к губам. Ей показалось, что его дрожь немного утихла, но это могло быть лишь отражением желания ее собственного сердца.
Алтея резко обратилась к Сёкл с противоположной стороны кровати:
– Что там с Братством? Удалось ли тебе и твоим сестрам выяснить, как они добрались до самого сердца цитадели?
Сёкл пожала плечами.
– Мы обнаружили след из хорошо спрятанных мертвых тел, ведущий туда, откуда они проникли в цитадель – к месту, о котором мог знать лишь тот, кто досконально знаком с ее входами и выходами.
Аалийя поморщилась.
«Мариш…»
– Других членов Братства мы не обнаружили, – добавила Касста. – Если они и были, то успели ускользнуть. Это в их обычае. И все же наши сестры пытаются выследить их за пределами цитадели.
Сёкл кивнула.
– Кроме того, твой Глаз Сокрытого отправил по их следу своих воронов – и тех, что с крыльями, и тех, кто прячутся в тени.
– И все-таки стоит быть поосторожней, – заключила Касста.
С другого конца палаты донесся голос, сопровождаемый звуком торопливых шагов – к ним приближался запыхавшийся Рами. Взгляд его скользнул по собравшимся вокруг кровати, а затем остановился на блестящем от лихорадочного пота лице на подушке.
– Ну, как там Тазар?
Аалийя встала, не испытывая ни малейшего желания повторять мрачную оценку Сёкл.
– Зачем ты примчался, Рами? Почему тебе не сидится в твоих покоях?
– Чтобы отвести тебя туда. – Он ткнул пальцем в потолок. – Только что вернулись Фрелль, Пратик и Тихан – хотя им не сразу удалось прорваться сквозь кордон рыцарей, ощетинившихся пиками у основания этой башни.
– Они обнаружили что-нибудь в Кодексе?
– Что-то обнаружили, хотя пока не знаю, что именно. Они ведут себя очень таинственно.
– Зачем встречаться в твоих покоях?
– Помимо того факта, что у меня самые обширные запасы вина и табака в цитадели, совершенно ясно, что за пределы этой башни в ближайшее время никого и калачом не выманишь.
«Это уж точно…»
– Но это не главная причина, – объяснил Рами. – То, что у них есть сказать, предназначено лишь для немногих ушей.
Аалийя бросила взгляд на кровать, не желая отходить от Тазара. Алтея, судя по всему, заметила ее метания.
– Я присмотрю за ним. Если что-то изменится, пришлю посыльного.
– Спасибо.
Сёкл тоже отошла от кровати.
– А я должна уделить время своим сестрам. Вместо меня может пойти
