— Или вы поклянетесь, что согласны выйти замуж, или, слово Риарио, я на ваших глазах сдеру с этого человека кожу!
— Вы сошли с ума! — испуганно воскликнула Фьора.
— Ошибаетесь, но то, чего добиваюсь я, того хочет святой отец, и мы вас все-таки заставим подчиниться нашей воле. А как только вы выйдете замуж за Карло Пацци, то больше нам с вами говорить будет не о чем!
— Ведь вы никогда не согласитесь? — простонал Мортимер. — Никто не имеет права вас заставлять силой!
— Отнюдь. Более сильный! Решайте, донна Фьора, и побыстрее. — Риарио уже начинал терять терпение. — Посмотрите на это раскалившееся железо! Замбе просто не терпится начать!
Больше всего на свете ему нравится сдирать кожу с живого человека! Ну, Замба, помоги немного госпоже графине!
Рукой в кожаной перчатке великан схватил железный прут.
Фьора застонала, как будто безжалостное железо касалось ее собственной кожи.
— Нет… — А затем, но уже совсем тихо:
— Вы его освободите, если я соглашусь?
— Немедленно.
— Чем вы докажете? Кто может поручиться, что, получив слово, вы при мне не убьете Гоше?
— Мое честное слово!
— Простите, но я не могу доверять вашему слову. Вот что я вам могу предложить: пусть Гоше присутствует на венчании вместе с кардиналом Детутвиллем! После этого его передадут в руки кардиналу, который сам отправит его назад во Францию.
Если вы не согласитесь, то, бог мне свидетель, я не перестану повторять» нет» до тех пор, пока у меня в груди останется дыхание, поэтому вы можете убить нас обоих! Но тогда берегитесь, терпение короля Франции не безгранично!
— Уж не объявит ли он нам войну? — издевательски спросил Риарио.
— Нет, но с того времени вам придется подозревать всех, кто приезжает к вам. Он лучше, чем кто-либо другой, умеет пользоваться силой золота, а король очень богат и силен! Он может купить любого человека, нанять сотню, тысячу убийц!
Он победил герцога Бургундского, который был не чета вам.
Поэтому выполняйте свои обещания или берегитесь!
С недоверием и страхом смотрел Риарио на стоявшую перед ним женщину, которая произносила угрозы и сейчас была похожа на сказочную богиню мести. Он понимал, что она относилась к высшей расе и что между нею и им лежала непроходимая пропасть. По природе он был суеверным человеком, и ему показалось, что в ее глазах горит мрачный пророческий свет, и он ощутил, как на его коже выступил ледяной пот.
— Развяжи его, — приказал он албанцу, который стоял рядом неподвижный, как истукан. Затем, повернувшись к молодой женщине, спросил:
— Вы согласны на брак?
— На тех условиях, которые я выдвинула, — да!
— Прекрасно. Теперь этого человека отведут в камеру, где он останется до дня свадьбы. Надеюсь, что долго он там не просидит. А сейчас идите за мной!
— Вы не сделаете этого! — закричал Мортимер, которого палач с помощью слуги держали за руки.
— У меня нет выбора, — возразила Фьора. — Позволить им замучить тебя было бы глупо, потому что ты еще понадобишься моему сыну и всем остальным. К тому же, возможно, мы когда — нибудь снова увидимся…
Капитуляция дала Фьоре возможность провести эту ночь в комнатах, предназначенных для лиц из окружения папы, а не в одном из казематов, которых насчитывалось великое множество в тюрьме замка. Обстановка была очень скромной, но все же в ее распоряжении была настоящая постель и туалетные принадлежности. Сломленная усталостью, Фьора просто легла поверх покрывала и, не раздеваясь, постаралась уснуть.
Но ей это никак не удавалось, потому что последние события прогоняли сон, в котором так нуждалось ее тело. У нее болело раненое плечо, но при ней не было ничего, чтобы сменить повязку, поскольку тот легкий багаж, который ей собрала в дорогу Анна, остался в карете Катарины. В ее распоряжении был лишь мешочек донны Хуаны, который все еще висел у нее на поясе.
Фьора развязала его, чтобы найти носовой платок, и пальцы сразу наткнулись на миниатюрный флакон, который тайком сунула ей Анна. Она вынула его и некоторое время разглядывала.
Анна дала ей его для того, чтобы он послужил орудием мести Иерониме, чтобы Фьора могла навечно избавиться от нее. Теперь же Фьора подумала, что эта вещица могла послужить для ее собственного избавления, быть последней надеждой на краю пропасти, в которую ее толкали, чтобы окончательно погубить.
Спасая Мортимера, она отдалась в руки своих самых ярых врагов, но, с другой стороны, Мортимер рисковал всем, чтобы получить о ней какие-нибудь известия. Неужели она вместо того, чтобы отблагодарить его, позволила бы замучить его на своих собственных глазах? Вместе с тем она теперь знала, что во Франции о ней помнили. Король послал сюда два посольства, а вслед за ними и Мортимера. Это вселяло в нее надежду, но королевская власть была так далеко, а всех его посланников ждала страшная участь. Иногда Людовик XI получал лицемерные письма, в которых ему сообщали о трагических происшествиях на дорогах. Так случится и в тот день, когда она будет насильно выдана за Карло Пацци.
Единственная вещь удерживала ее от того, чтобы не открыть склянку и не выпить ее содержимое: это был яд не мгновенного действия. Анна говорила, что ее враг умрет через неделю, и никто не будет знать, от какой болезни. С тяжелым вздохом Фьора положила флакон на место. Но не сегодня-завтра у нее под рукой может оказаться нож или кинжал, она также может стоять на верху высокой крепостной стены, или рядом будет река, в которой можно утопиться… Она не была создана для счастья, и то проклятие, которое было произнесено накануне ее рождения, все еще действовало, и было бы лучше для всех, и, особенно для ее ребенка, чтобы оно умерло вместе с нею.
Странно, но как только она приняла это трудное решение, ей сделалось легче, и она уснула.
Ее разбудил звон колоколов, который несся ото всех городских церквей. Она увидела, что солнце уже высоко стоит в небе, а затем почувствовала, что рядом кто-то есть, лишь только потом увидела чьи-то черные пальцы, которые держали шарики амбры. Она подняла глаза выше и увидела лицо, которое просияло широкой улыбкой:
— Ты хорошо спала? Доминго счастлив снова видеть тебя.
Ему было трудно без тебя…
— Почему? Потому что мне удалось сбежать от его хозяина?
— Нет. Даже самые преданные слуги могут испытывать Дружеские чувства к тем, кого им поручено охранять.
— Как ты оказался здесь?
— Мне приказали. Доминго должен приготовить тебя к аудиенции у святого отца, который хочет принять тебя во второй половине дня.
— Не помню, чтобы я просила об аудиенции. Однако скажи мне: что означает этот звон? — спросила Фьора. — У меня от него заложило уши.
