Портовый город утопал во мраке и проливном дожде, мелькающие точки огоньков были одинокими уличными фонарями, в которых кто-то заботливо, не смотря на ненастье, зажег масляные лампадки. В портовой темноте чернеют суда различных размеров, покачиваясь на волнах более спокойной гавани. Лишь ветер заставляет те тереться бортами о соседние пришвартованные судна, и ветром по порту разносилось скрежетание дерева.
Первая харга с поднятыми веслами на приливной волне влетела в гавань, не сбавляя скорости, с сильным треском врезалась в деревянный причал. За ней врезались в первую попавшуюся преграду и остальные, одна угодила на заградительный вал гавани, разбившись в щепки. Уцелевшие орки выскочили и побежали по камням в сторону примыкавшей башни портовой части.
Орки высаживались тихо, полновластно пользуясь случаем, они выхватывали оружие и выжидали команды, озираясь по сторонам. К нескрываемому огорчению, хумы попрятались в своих жилищах. Даже их грозно возвышающиеся в темноте корабли своими чернеющими формами сейчас были всего лишь силуэтами, которые скоро поглотит пламя. Ставни домов возле причала и портовых мест забиты досками, флюгера на крышах постоянно вертятся от ветра, пытающегося уцепиться обо что-либо и оторвать то с корнем. Дождь барабанил по крышам, приглушая топот орков.
В удачное время они высаживаются в сердце хуманского города, их не готовы встретить, потому больше крови врага прольется, и ярче запылают их жилища.
Последняя харга высадилась, и тут раздался гул рога, слившийся с завыванием ветра и плеском волн, орки тут же с ревом бросились, выламывая двери ближайших домов, факелы полетели на палубы пришвартованных кораблей, за ними подпаленные бочонки, оказавшиеся кстати на причале, приготовленные для погрузки. Яркое зарево осветило окрестности стремительно нарастающим пожарищем, перекидывающимся с борта на борт. Раздались крики, сразу же исчезающие в ненастье, показалось пламя из окон и дверей портовых зданий. Ветер с успехом скрывал гул орды и раздувал пламя, и вскоре портовая часть города осветилась пожарищами, не потухающими даже под сильным проливным дождем.
– Агааахааааарааааааа! – разнеслось по пристани, и ликующая орда двинулась дальше.
Хумы, заметившие пожарища и бегающие в темноте тени, бросали дома, и бежали в панике прочь из города. Очередная улица, и распаленные кровью орки принимались выламывать двери, врываясь внутрь, откуда вырывались крики, вскоре прекращающиеся. Очередной дом принимался разгораться, а наружу выходили еще сильнее покрывшиеся кровью и еще более распаленные убийцы хумов, тут же срывающиеся к следующему дому. Из некоторых окон хумов выбрасывали подобно ненужным вещам, и те с криками разбивались о камни улицы, где их затаптывали бегущие дальше по улице.
– Агаахаа!
– Архарааа!
Темнота штормового вечера сгинула под светом пожарищ, столбы пламени поднимались над портом, разгоревшиеся корабли взрывались, и гром от взрыва сливался с громом штормового неба. Город очнулся и паниковал. Все больше хумов бежало прочь, бросая все нажитое и не стремясь противостоять захватчикам. Крики приближались к центру города, тени, надвигались со стороны пылающего порта.
Поднимающуюся вверх узкую улочку перегодила пара десятков облаченных в доспехи хумов, выставив копья в два ряда. Банда орков, идущая этой улицей, оскалила клыки в предвкушении.
– Хаар, – орки расступились.
Вперед вышел выдающийся размерами орк с одним глазом, в руках он держал окровавленную костяную дубину с торчащими из нее металлическими гвоздями. Его глаза налиты кровью, оскаленные клыки блестят в полумраке, ноздри раздуты.
– Архаааааа! – проревел вожак, и орки вторили ему.
Он рванул с места, закидывая дубину, хумы нацелили копья на надвигающегося орка. Дубина рухнула вниз, ломая слабые древка, вожак ударил ногой в выставленные щиты, и несколько хумов повалились, разбивая порядок. Второй взмах, и хум впечатался в стену дома, кровь потекла из-под шлема. Орки медленно подтягивались, ожидая команды, но вожак без помощи расправлялся с хумами, очередной раз доказывая свое превосходство. Доспехи не выдерживали, головы лопались подобно раздавленным овощам, кости трещали и ломались, кровь смывалась дождем.
Тела лежали вокруг вожака, и он, отдышавшись, развернулся к сородичам, скалясь от переполняющего его чувства превосходства.
– Ухааргааа! – он занес дубину над собой, орки подхватили его рев, и в этот момент яркая вспышка ударила его в спину, опрокидывая на землю.
Орки ринулись к обгорающему вожаку, первые озлоблено посмотрели вперед – выше по улице стоял магик, разводящий руками какие-то фигуры. Первые ринулись на него – разряд молнии ударил по бегущим, усиливаясь стекающей по дороге водой. Тела забились в конвульсиях, но это не остановило, а лишь озлобило остальных, ринувшихся вперед, позабыв о павших. Магик засуетился, выводя руками новые пасы, но не успел. Кривое лезвие неказистого меча рассекло его грудь наискосок, могучие орочьи ноги принялись раздавливать и втаптывать, кровь брызнула, тут же подхватываясь потоками воды.
Город был обречен, орда стремительно выжигала его, в гавани тонули догорающие корабли, пылающие башни освещали город подобно огромным городским фонарям. Кровь лилась по улочкам, тела валялись всюду изрубленные, обгоревшие, раздавленные. Орки ликовали, растерзывая очередной десяток хумов в доспехах, пытавшихся удержаться в плотном построении среди наспех сооруженных баррикад. Тут же оружие и доспехи шли в ход на трофеи и спонтанное улучшение орковской брони. Через некоторое время многие орки выглядели нелепо в шлемах и кирасах хумов, испачканных хумской кровью, с хумским оружием за поясами. Группы сбегались к местам ярких вспышек, где ордой налетали на магиков, разрывая их на куски, и более ничто не могло ныне остановить их.
Зазубренное лезвие огромного топора разрубало толстые дверные доски, деревянные щепки разлетались в стороны, но дверь вновь не поддалась, лишь тяжелые петли сотрясались, каждый новый удар глубже проникал в дерево, дверные доски трескались. Огромный широкоплечий орк в латно-костяных доспехах упорно пытался разнести тяжелые двери в Церковь Истинной Веры. Его ноздри растопырились, торчащие клыки белели, глаза красные от залившей их крови. Удар, дыра увеличилась, еще удар, кусок разбитой двери отвалился. Орк не останавливался, позади его другие бегали от дома к дому, громя и поджигая их. Из окон с криками вылетали хумы и разбивались о каменные улицы. Дома вспыхивали и стремительно разгорались, не смотря на постоянный дождь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
