class="p1">— У нас было совершенно иначе.
— Конечно. Он шантажировал тебя, чтобы ты вышла за него замуж! Дважды, если не ошибаюсь. — Я фыркаю. — Он говорит, что ты влюбилась в него за один день.
— Врет! Мне потребовался не меньше месяца.
Из меня вырывается смех.
— Вот видишь.
Лицо мамы становится серьезным, на нем читается беспокойство.
— Ты уверена, что у тебя есть чувства к этому человеку?
— Да.
— Сколько ему лет?
— Тридцать девять. Какое это имеет значение для моих чувств?
— Просто спрашиваю. Он намного старше. Опытный. Я понимаю, как такой человек может заставить молодую женщину влюбиться в него. Это всего лишь увлечение, и оно пройдет.
Я беру ее руку и прижимаю ладонь к своей груди.
— У меня в груди пустота, вот здесь. Она появилась в тот момент, когда я проснулась в самолете и узнала, что Рафаэля рядом нет. Одна лишь мысль, что больше никогда не увижу его, заставляет эту пустоту расти. Я чувствую себя опустошенной без него. Я вернулась, но мое сердце осталось в Сицилии. Вместе с ним. А никто не может жить без своего сердца, мама.
— Но… Ты не можешь просто взять и уехать. Твой папа сойдет с ума, Вася. Он никогда не позволит тебе уехать.
— Я знаю. Поэтому объясни ему, что я больше не маленькая девочка, которую он должен защищать от монстров. Мне не нужна защита от Рафаэля. Хочу, чтобы папа понял, что я люблю и всегда буду любить его, но мне пора начать жить своей жизнью.
— Ты знаешь, что твой отец очень сильно заботится о тебе и Юле.
— Да. Но мне не нужна его защита, мама. Мне нужна его поддержка.
— Хорошо, — выдыхает она. — Знаешь, временами твоему отцу снятся сны о том взрыве в торговом центре, и он просыпается весь в поту. Мне тоже снятся кошмары об этом. Боже, я так благодарна, что ты была тогда такой маленькой и не помнишь этого.
— Это было давно.
— Не важно. Такие вещи остаются в памяти, и сколько бы времени ни прошло, их не забыть. Ты даже не можешь представить, как это было страшно, Василиса. — Мама сжимает мою руку и вздрагивает. — Столько крови. Роман первым добрался до тебя, и ему пришлось почти силой оторвать тебя от того человека, который тебя спас. Он прижимал тебя к себе так сильно, что казалось, обхватывает тебя всем телом. Осколки стекла впились в его руки и запястья. А его лицо… Господи боже. Я буду помнить его израненное лицо до конца своих дней.
Его руки… Его лицо… У меня подкашиваются ноги. Мама продолжает говорить о том, как прибыли машины скорой помощи, но слова не доходят до моего сознания. Руки и лицо. Израненные. Нет, это не может быть он.
Я мысленно возвращаюсь к тому дню, который мы провели вместе в ванной. Рафаэль спрашивал меня о шраме на спине. Он сказал что-то… Что-то о судьбе.
Судьба.
— Как он выглядел? — шепчу я. — Человек, который спас меня?
— Я… Я не знаю. Он был весь в крови. Кажется, у него темные волосы. И он был высоким. Широкоплечий. Я помню, как подумала, что из-за его роста он, вероятно, и смог закрыть тебя полностью от осколков стекла. Роман пытался его найти. Позже. Он обратился к Эндри Душку, лидеру албанского картеля, из-за татуировки, которую твой отец заметил на руке того молодого человека. Но Душку сказал, что никто из их членов в тот день не пострадал.
— И… — Я сглатываю. — Как выглядит татуировка албанской банды?
— Эм… Не уверена. Кажется, это два кинжала с зеленой змеей…
— Обвивающей их, — перебиваю я, так как слезы снова угрожают хлынуть из моих глаз.
— Верно. Откуда ты это знаешь?
— Я видела ее.
Он знал. Знал и не сказал ни слова. Наверняка Рафаэль догадался, когда говорили о моем шраме. Но не стал использовать это в своих интересах. Никаких сделок… Угроз… Намеков на долг, чтобы заставить меня остаться.
«У тебя нет долга перед ним», — сказал он.
Я обнимаю маму и целую ее в щеку.
— Юля будет сердиться, что ты не взяла ее с собой в аэропорт.
— Она плохо себя чувствовала последние несколько дней, поэтому мы решили дать ей отдохнуть. И мы не знали, чего ожидать, Василиса. Не знали, в каком состоянии ты будешь. Этот человек держал тебя у себя несколько месяцев и…
На моих губах появляется грустная улыбка.
— Позволь мне заверить тебя в одном, мама. Объятия этого человека — самое безопасное место, где я когда-либо была.
— Что ты имеешь в виду?
— Потому что это он, — шепчу. — Человек, который спас мне жизнь много лет назад. Это Рафаэль.
Глава 18
Рафаэль
— Ни в коем случае никого не пропускайте, — говорю собравшимся вокруг меня мужчинам, проверяя магазин своей полуавтоматической винтовки. — Один снаряд — и вся эта местность разлетится на куски.
— Босс, ваш брат на связи.
Я вырываю телефон из рук своего человека и прижимаю его к уху.
— Ты успел на обратный рейс?
— Да. Как раз направляюсь к выходу. Обычные аэропорты — это полный отстой, и я боюсь лететь коммерческим рейсом. Но лучше так, чем сидеть на месте следующие тридцать шесть часов, ожидая, пока твоя жена примет решение. Ты мой брат, Раф, и я больше не беззащитный ребенок. Я не собираюсь оставаться в стороне, позволяя тебе снова одному разбираться с этим ублюдком. Что происходит? Мне пришлось позвонить Онофредо, потому что я не мог до тебя дозвониться. Зачем ты собираешь небольшой отряд в поместье, а остальных наших людей отправляешь в Мессину?
— Калоджеро решил, что вместо встречи со мной лицом к лицу лучше отправить свои силы для атаки на мой нефтеперерабатывающий завод. Мне сообщили, что он планирует представить это как несчастный случай на производстве. Мы устроили засаду на заправке к западу от Мессины, которая все еще строится, и ждем, чтобы их перехватить.
— Черт возьми. Как ты узнал об их планах?
— Назарио Бьяджи позвонил сегодня утром. Его отцу, похоже, не терпится занять пост дона, раз он проболтался об этом. — Я взвожу винтовку. — Как поживает моя маленькая оса?
— Счастлива видеть свою семью. Они ждали ее на аэродроме. Похоже, они очень дружны. Что ты будешь делать, если она решит остаться с тобой, но станет настаивать на жизни в Штатах? Я знаю, что ты никогда не согласишься на это.
— Ради нее — соглашусь. Если она решит вернуться ко мне и не сможет выдержать разлуку с семьей, я
