Бекки, хотя и не переставала об этом думать, на эту тему с Дугласом больше не заговаривала. Подобно миллионам других бывших любовниц, сумевших увести мужчину из семьи, она задавалась вопросом: если он так поступил с женой, то что помешает ему когда-нибудь сделать это снова? Как можно уйти от супруги, которая ждет ребенка, даже не объяснившись с ней?
Однако, опять же подобно миллионам других бывших любовниц, через некоторое время она сумела выкинуть эти мысли из головы. Дуглас теперь принадлежал ей, а уж она ошибок его бывшей жены не повторит, и это самое главное.
В тот вечер Бекки превзошла самое себя, чтобы устроить Дугласу настоящий праздник. Приготовила его любимые яства – цыпленка-гриль (разумеется, без кожицы) с зеленым салатом (Дуглас где-то вычитал, что зелень предохраняет от рака предстательной железы), купила бутылку его любимого вина «Пойяк Шато» урожая 1983 года и несколько видов сыра. Расставила по всей кухне подсвечники, зажгла свечи. Бекки долго ломала голову, устроить ужин в кухне или в столовой на первом этаже. Однако в конце концов решила, что сидеть вдвоем за огромным столом, рассчитанным на двадцать персон, нелепо, если надеешься на интимное общение.
Кухня, как и остальные помещения гигантского дома, была своего рода шедевром дизайнеров, но алюминиевые полки, раковина и американский холодильник делали ее холодноватой на вид. Мраморный пол и стол со стеклянной столешницей лишь усиливали это впечатление. Бекки и Дуглас ели вместе редко, и ей хотелось сделать этот ужин чем-то особенным, запоминающимся. В последнее время Дуглас целые дни пропадал на работе, и признаки стресса, который он постоянно испытывал, бросались Бекки в глаза.
Домой он заявился довольно поздно, поцеловал Бекки и осведомился про Фредди.
– Он давно спит сладким сном, – ответила она.
Дуглас, как типичный любящий отец, отправился в детскую спальню и нежно поцеловал младенца. Одно из редких мгновений проявления чувств.
Придя на кухню, он уселся напротив Бекки, и она налила ему стакан вина.
– Опять трудный день выдался, да, милый? – сочувственно спросила она.
Дуглас кивнул.
– Я снова встречался с Биллмором, – сказал он. – Сделка с «Фостерс» должна быть завершена в течение двух недель. Все идет своим чередом. – Дуглас терпеть не мог обсуждать деловые вопросы дома. – Однако меня беспокоит какое-то неясное предчувствие. Что-то не так, Бекки, но я никак не могу понять, что именно.
– Ты просто слишком устал, милый. Нам нужно куда-нибудь съездить отдохнуть.
– Не раньше чем договор с «Фостерс» будет подписан и я избавлюсь от этих негодяев из совета директоров. Тогда, быть может, нам с тобой и удастся вырваться на несколько деньков. Африканское воззвание тоже должно сыграть нам на руку. Блестящая рекламная акция.
– Сегодня вечером звонил Аарон, – сказала Бекки. – Они очень довольны телевизионным роликом. «Маклейрдс» даже собирается выдвинуть его на премию. Здорово, да?
– Премии тираж не повышают, – ворчливо отозвался Дуглас.
– По-моему, дорогой, тебя еще что-то гложет, – обеспокоенно заметила Бекки.
Дуглас снова кивнул.
– Сегодня днем я получил бумаги от адвокатов Келли. Она наняла Митчелла Монтэга, знаменитого специалиста по бракоразводным процессам. Я надеялся, что мы с ней все обсудим и уладим мирно, но когда предложил оставить ей квартиру и миллион фунтов наличными, она только засмеялась и бросила трубку.
– Сейчас ей слишком больно, – сказала Бекки. – Она ранена, потому настроена так агрессивно. Пройдет время, страсти улягутся, и тогда ты с ней договоришься.
– Ты не знаешь Келли, – вздохнул Дуглас. – Она не успокоится, пока не добьется своего. Не пойму, как она узнала про этот дом и про Фредди? Мы ведь, кажется, приняли все меры предосторожности. Боюсь, Бекки, у меня появились враги. Но вот кто они? Просто не представляю, кому я так сильно мешаю, что со мной хотят разделаться.
Эндрю Карсон сидел за обеденным столом в своей квартире, со всех сторон обложившись документами. В ближней стопке были аккуратно подобраны копии расходных ордеров по всем гонорарам, выплаченным «Санди» и «Дейли» за последние два года Ребекке Кершоу, родственнице Дугласа. Для сравнения были приложены отчеты по доходам других внештатных авторов. Соседняя кипа бумаг содержала копии материалов, которые представила Ребекка за этот период. Почти на каждом третьем из них было начертано: «Отвергнуть!»
Возле следующей стопки документов громоздились аудиокассеты, ни одна из которых не была подписана. Карсон взял верхний лист. Это была расшифрованная запись разговора Ленни Стрейнджлава с Джорджиной по поводу статьи про Блейкхарста. На первой странице была лишь одна цитата, набранная гигантским шрифтом:
ТОНИ ПРЕКРАСНО ОСВЕДОМЛЕН ПРО РОМАН ДУГЛАСА С БЕККИ, ПРО ТО, ЧТО ОНА ЖДЕТ РЕБЕНКА, И ПРО БОЛЕЕ ЧЕМ СОМНИТЕЛЬНЫЕ СДЕЛКИ, КОТОРЫЕ ТВОЙ ШЕФ ЗАКЛЮЧАЕТ. ЕСЛИ ТЫ РАЗЗВОНИШЬ НА ВЕСЬ СВЕТ ПРО ИСТОРИЮ С ДЕТЬМИ И ЛЮБОВНИЦУ ТОНИ, ТО ЕМУ ПРИДЕТСЯ РАССКАЗАТЬ ПРО БЕККИ.
Далее следовали цветные фотокопии газетных полос, подготовленных по указанию Джорджины. Тех самых, которые она показывала Ленни Стрейнджлаву. Заканчивалась расшифровка записи словами:
ПО НЕПОНЯТНЫМ ПРИЧИНАМ «САНДИ ТРИБЮН» ТАК И НЕ ОПУБЛИКОВАЛА ЭТИ МАТЕРИАЛЫ.
Но предметом особой гордости Карсона была следующая стопка, над которой он пыхтел дольше всего. Это был макет первой полосы «Дейли трибюн» с кричащим заголовком:
СЕРИЙНЫЙ ОБМАНЩИК
Ниже располагался эффектный коллаж, в центре которого был ухмыляющийся Дуглас. Его окружали бывшие жены, Бекки, а также бывшие любовницы. Всего – двадцать женщин. О каждой из них приводились краткие сведения: имя «жертвы» и обстоятельства ее знакомства и расставания с Дугласом.
Общая подпись гласила:
НИ ОДНА ИЗ НИХ ЕМУ НЕ ДОВЕРЯЕТ.
А ВАМ – СТОИТ ЛИ?
Последняя, самая толстая кипа бумаг содержала копии платежных документов и переписку Купера с генералом Лораном Мосикой, которые раздобыл Петейсон. Все эти документы были размножены в тринадцати экземплярах. Взяв верхнюю стопку, Карсон сунул бумаги в коричневый конверт и прилепил к нему самоклеящуюся этикетку, на которой значилось:
«Строго конфиденциально
Питеру Смиту,
главному редактору
“Сан”»
В следующий конверт вместе с аналогичным набором документов была вложена одна из дюжины аудиокассет. Всего Карсон подготовил двенадцать таких конвертов, каждый из них был адресован какому-либо члену совета директоров «Трибюн», исключая Дугласа. На последнем конверте Карсон написал собственное имя.
