на них охранников, сидевших у стены, и поспешил вслед за друзьями.
Таверна, принадлежавшая толстяку Мрю, представляла собой двухэтажное здание с обширной деревянной пристройкой сбоку. Наличие этой пристройки, да еще и вывески с изображением веселого толстяка, отличало это строение от любого другого на этой улице.
На первом этаже заведения располагалась харчевня. Внутри помещения с десяток различной длины столов, в конце зала деревянная стойка, украшенная искусной резьбой, и лестница, ведущая на второй этаж. Там располагались жилые комнаты для постояльцев.
Время близилось к закату и местный народ стал подтягиваться в харчевню, чтобы опрокинуть перед сном одну-две кружки пенного патака. Поэтому-то на вошедшую колоритную троицу почти никто так и не обратил внимания.
За стойкой суетился невысокий лысый толстячок, беззлобно поругивающий нерасторопных служанок. Увидев вошедшего Солрса, он приветственно махнул ему рукой, улыбнулся, поспешно вытер ладони о видавшую виды тряпку и, раскинув руки в стороны, поспешил к новым гостям.
Его глаза при виде здоровяка светились неподдельной радостью и счастьем.
— Солрс, дружище, как же я рад тебя видеть снова! Ты себе и представить не можешь, каким счастьем наполнилась мое сердце, когда мне сообщили, что ты забегал сюда, чтобы снять у меня комнаты!
— Приветствую и тебя, толстячок Мрю, — здоровяк в свою очередь раскинул свои лапищи и заграбастал хозяина таверны в охапку. — Сколько ж мы не виделись-то… а? Месяца три?
— Мы не виделись полгода, — попытался вырваться из железных объятий хозяин. — И ты исчез так внезапно, что даже не попрощался со старым другом. И кстати, за тобой остался…
— Об этом чуть позже! — перебил его Солрс — Не зря же я к тебе заглянул. И за какой же стол ты нас посадишь?
— Как за какой? — толстяку наконец-то удалось вывернуться из лапищ Солрса, и он, криво улыбаясь, продолжил: — Когда ты в этом городе, твой любимый столик всегда свободен.
— Отлично! — Солрс слегка хлопнул Мрю ладонью по лысине. — Мы голодны как звери, и ты, пожалуйста, поспеши, мой друг.
Здоровяк убрал с головы хозяина ладонь, и на его лысине остался лежать желтый кругляш полновесного грота.
Глаза Мрю поднялись к потолку, он ловко смахнул монету с головы и слегка прикусил ее. Его широкий рот растянулся в счастливой улыбке.
— Это тебе за комнаты, ужин и завтрак. Сдачу оставь себе, а за остальным подойдешь позже. И с едой поторопись, Мрю, я не шучу.
Толстяка после этих слов как ветром сдуло, и через мгновение его крики были слышны уже из кухни, что располагалась за стойкой в отдельном помещении.
Солрс усмехнулся и уверенно направился к столику у правой стены.
Круглый стол, три крепких стула. С этого места видно всё и всех, и даже суетящегося толстяка за стойкой.
Не успели путники усесться, как прибежала испуганная служанка и поставила на стол большой кувшин с пенным напитком и три глиняных кружки. Солрс придержал ее за руку.
— Свежий?
— Только утром сварили! — часто закивала она. — Патак отменный, спросите у дядюшки Мрю, если мне не верите.
Здоровяк отпустил руку девушки, и та упорхнула, забыв разлить пенный напиток по кружкам.
— А тут чисто! — почти без акцента произнес Гунт, немало удивив этим своих спутников.
Марк подозревал, что Гунт и все остальные самостоятельно изучают современный тарсонианский, но он и представить себе не мог, что он продвинется в этом так далеко.
Как только вышли из джунглей, он попросил и Марка и Солрса говорить с ним только на современном тарсонианском. Гунт внимательно слушал их речь, пытаясь вникнуть в смысл, но отвечал всегда только на своем, объясняя это тем, что не может выговорить и слова. А тут выдал такое, что разом снимало многие проблемы при оформлении завтрашних документов.
Марк и Солрс голову сломали, пытаясь придумать объяснение чиновникам в конторе, почему глава Братства не понимает человеческий язык и изъясняется на каком-то непонятном.
— Я думал, будет много хуше, — добавил он, пробуя патак на вкус.
— Намного хуже, — тут же тихо поправил его Марк. — Надо говорить не хуше, а хуже.
Гунт на секунду прикрыл глаза, а затем согласно кивнул.
— Да, верно. Намного хуже.
Тут на стол стали приносить блюда одно за другим, и через минуту вся столешница была заставлена яствами, от которых шли такие аппетитные запахи, что рот сам по себе наполнялся слюной.
Гунт с немым вопросом смотрел на это разнообразие блюд, не решаясь прикоснуться к чему-либо.
В этот раз ему на помощь пришел уже Солрс.
— Всё это годится для тебя в пищу, и поверь мне, абсолютно безопасно! — не стал переходить он на древний язык. — Не буду называть тебе названия этих яств, но только скажу, что вот это приготовлено из рыбы, пойманной сегодня утром в реке, что совсем рядом протекает с этим городком. А вот это из мяса птицы, что выращивают специально для еды. А вот в этом блюде нет ни мяса ни рыбы, зато полно овощей, приправленных специями и свежим маслом. Попробуй, не пожалеешь…
Гунт благодарно кивнул Солрсу, взял в руку вилку и, наколов на нее кусочек рыбы, произнес:
— Если мы хотим выжить в этом мире и всё-таки достичь своей цели, первое, что мы должны сделать, это выучить местное наречие, а второе, приучить себя к местной пище. Скажу вам, что все, включая профессора, учили со мною ваш язык, и они не подведут когда придут в этот город, я уверен.
— За цель! — Марк поднял свою кружку и замер в ожидании.
— За цель!
— За цель! — подняли свои кружки остальные и осушили их до дна.
Мало-помалу Гунт начал пробовать то одно блюдо, то другое, часто запивать съеденное патаком и вскоре ел уже всё подряд наравне со всеми.
Закон
За завтраком Гунт сообщил Марку и Солрсу, что он прекрасно выспался и недавно связывался с Дорном. У них там всё нормально, и ждут всех к вечеру с хорошими новостями.
— Отлично! — довольно кивнул Марк. — После завтрака идем в контору, по пути покупаем одежду Кейву и Дорну, затем оформляем необходимые бумаги и выдвигаемся к нашим. Небось заждались уже.
Он тоже был в прекрасном настроении.
Вчера после ужина Марк отправился прямиком в «Утреннюю Росу», чтобы снять там комнаты для всех членов Братства. Встретил на выходе двух юных прелестных служанок, с которыми познакомился еще в прошлый свой приезд, слово за слово и только к утру он кое-как смог от них вырваться. Но и за то короткое время, что ему удалось вздремнуть, опытный следопыт успел восстановиться почти полностью.
Плотно позавтракав, троица распрощалась с
