Томас (садясь). Железный человек! И правильный!
Пронико. Под утро, как заснул, во сне метался и кричал. Все бредил Микаэлой и… детьми. По имени их называл, прощения просил и плакал — ручьями бежали слезы по суровому лицу.
Регино (закрывает лицо руками). Мне страшно!
Маленький Хосе. Зачем, отец, лопатку портишь?
Томас. Сынок! (Втыкает лопатку за пояс.) Не порчу я лопатку, берегу. Не вечно ж быть войне! Мы победим — в деревню возвратимся, к земле. Тогда увидишь, пригодится на виноградниках, сынок, лопатка эта из толедской стали. Состарюсь я, состаришься и ты, и даже перемрут все правнуки твои, мой маленький Хосе, а сталь толедская все будет жить. Из рода в род свободный человек взрыхлять лопаткой этой будет землю, чтоб легче дереву дышалось и лучше наливался виноград.
Входит Педро. Неловкое молчание. Его ощущает Педро, говорит, не поднимая глаз.
Педро. Хорошо, что вы все здесь. Я был на батареях — все готово. В два мы громим из пушек и штурмуем Алькасар.
Марианна. Все это так, товарищ командир, но разреши мне…
Педро. Не разрешаю!..
Регино. Опомнись, Педро!
Педро. Регино, здесь не театр, а фронт.
Марианна. Но, Педро, ты пойми…
Педро. Все понимаю. Мое решенье неизменно. Сегодня должен быть разрушен Алькасар… иль завтра будет поздно!
Диего (вбегая). Товарищ командир, из западных ворот парламентеры вышли… с белым флагом. У них завязаны глаза, их всех ведут сюда.
Регино. Ну вот…
Марианна облегченно вздохнула. Шум. Солдаты вводят парламентеров. Их двое: капитан штаба Прадоса и священник.
Капитан. Позвольте снять повязки.
Педро. Снимите.
Парламентеры снимают повязки.
Я слушаю.
Капитан. Генерал Прадос приказал нам передать вам, что склонен сдать Алькасар он и предлагает перемирие.
Педро. Приветствую решенье генерала. Оно разумно.
Священник. Отец Порфирио склонил его превосходительство к смиренным мыслям.
Педро. Но перемирие к чему, раз речь идет о сдаче?
Капитан. Мы полагаем, надо будет обсудить условия, порядок сдачи и ряд вопросов, обычных в случаях таких.
Педро. Но разговоры могут длиться бесконечно.
Капитан. Нет, нет, дня два или, быть может, три, не больше!
Педро. Понятно. Что еще?
Капитан. Всё!
Пауза.
Педро. Скажите генералу, что я согласен…
Томас. Педро!
Священник. О, как возрадуются матери и возликуют дети, которые нужду и страх осады с нами разделили. Ваш Рафаэль и маленький Фелиппе благословят отца…
Педро. Молчать! (Пауза. Спокойно.) Так вот я продолжаю. Времени у нас осталось мало. Даю я полчаса на перемирье, а дальше — сдача! (Смотрит па часы на руке.) В час тридцать из западных ворот штаб генерала Прадос, офицеры и духовенство все выходят без оружия. Жизнь сохранится всем, за это я, Коррильо, ручаюсь. Одновременно должны открыться все ворота Алькасара. Порядок входа в Алькасар и прочее определю я сам на месте.
Священник. Безумие!
Капитан. Суровостью условий вы отклоняете протянутую руку…
Педро. Мне нужен Алькасар, а не рука; и это не безумие, а ультиматум!
Священник. Вы ставите в опасность себя и жизнь своих детей…
Педро (взволнованно). Молчать! (Спокойно.) Вам следует поторопиться: в час тридцать истекает срок. Перрико, проводи их.
Парламентерам завязывают глаза, выводят.
О мальчиках моих напомнил мне… и словно нож воткнул мне в сердце… и дважды повернул… О негодяй! Воды, воды… нет, не воды — вина! Стакан мне крепкого вина!
Приносят вино. Педро пьет, приходит в себя. Тишина.
Ты почему так странно смотришь на меня, Марианна? А?
Марианна молчит.
И ты, Мансо, какой-то странный. Пронико тоже. А маленький Хосе расплакался. Иди ко мне, малыш!
Маленький Хосе подходит.
Ну, ну, не надо плакать. (Прижимает маленького Хосе к груди, гладит его.) Скажи мне — кто тебя обидел?
Маленький Хосе молчит.
Ты почему молчишь? Не любишь дядю Педро?
Маленький Хосе (сквозь слезы). Люблю… Перрико (входит, в руках пакет). Я проводил их, Педро. Когда расстались, обернулся капитан, меня окликнул и бросил этот вот пакет — тебе он адресован лично. (Вручает пакет.)
Педро вскрывает пакет, читает молча, вздрогнул, смял письмо в комок.
Томас (осторожно). Что пишут, командир?
Педро (уклончиво). Всё то же.
Регино. Но почему ты вздрогнул, Педро?
Педро. От возмущения, Регино.
Марианна (волнуясь). Товарищ командир, мне трудно говорить. Но высказаться я должна… Мне кажется, раз враг пощады просит и говорит о сдаче, переговоры надо нам продолжить и… подождать с бомбардировкой…
Регино. В переговорах можно попытаться совесть генерала Прадос разбудить и вырвать у него для женщин и детей освобожденье.
Томас. Обман все это и волчьи происки врага, чтоб время переждать и в спину нам ударить, как только итальянцы к Толедо подойдут.
Перрико. Мне говорить еще трудней, чем Марианне.
Пауза.
Но… командир наш прав. Нам медлить больше невозможно! Ударом верным мы замертво должны свалить быка, а нет, так бык растопчет нас ногами!
Марианна. Перрико!
Перрико. Да, Марианна!
Педро. Ты почему молчишь, Пронико?
Пронико. Ты мысли мои знаешь, Педро. Я думаю, как ты.
Педро. Так вот, идите по местам, и ровно в два — бомбардировка. Томас, пойди проверь еще раз батареи. Томас. Есть, командир!
Уходит вместе с маленьким Хосе.
Перрико. Есть! (Уходит.)
Пронико. Есть! (Уходит.)
Регино. Опомнись, Педро!
Марианна (снимает с себя оружие и швыряет его на землю). Я не могу участвовать в убийстве твоих детей и Микаэлы…
Педро (исступленно). Лейтенант Марианна Санчес!
Марианна не выдерживает взгляда Педро, вытягивается, опустив руки по швам, на глазах слезы.
(Спокойно.) Возьми оружие и приведи себя в порядок.
Регино поднимает оружие Марианны и помогает ей надеть снаряжение. Оба уходят.
Какая мука!
Входит Диего.
(Замечает его.) Диего?
Диего. Я к вам, товарищ командир, как делегат от нашей части.
Педро. Как делегат?! Так. Говори — в чем дело? Диего. Бойцы очень любят тебя, товарищ командир. И понимают твое горе… И говорят: переговоры надо продолжать… враг сдаст нам Алькасар без боя… Бомбардировку рано затевать. Нам командир дороже…
Педро. Довольно. Пока я командир, мое решенье для вас всех — закон и боевой приказ, который выполнить должны беспрекословно!
Диего. Но, командир, твои жена и дети…
Педро (исступленно). Молчать! (Пауза.) Как будто сговорились все терзать меня напоминанием о мальчиках моих. (Садится, опускает голову на руки.) Мне тяжело, Диего.
Диего вскидывает винтовку, целится в Педро. Выстрел. Педро вскакивает. Диего падает, роняя винтовку. Входит Пронико с маузером в руке. За ним Перрико, Марианна, Регино.
Зачем ты это сделал?
Пронико. Ты ж сам мне, Педро, приказал присматривать за ним. (Пауза.) Приказ твой выполнил я до конца. (Пауза.) Он застрелить тебя хотел — я пристрелил его. Предатель он, фашистская собака генерала Прадос!
Несколько разрывов шрапнели.
На ультиматум наш нам Прадос отвечает.
Педро. Убрать!
Солдаты выносят Диего. Входит Томас.
Томас. Товарищ командир, все батареи в полной боевой…
