— Никуда не сворачивая прямиком в столицу!
***
Мы подъехали к столице через три дня, к полудню, и по пути я вдосталь насмотрелся на телеги, груженые продуктами, тележки и повозки, крытые пропитанным жиром холстом, всадников и пеших, держащих путь туда же. Путем осторожных расспросов я выяснил причину столь странной любви к путешествиям у, в общем-то, оседлых по своей натуре жителей Невиана. Совсем недавно закончилась война (победоносная), поэтому столичным жителям требовались зрелища, не уступающие в значимости и помпезности колоннам марширующих солдат, парадам и генералам на белых конях. Неудивительно, что в столицу съехались все актерские труппы, торговцы, акробаты, кукольники, огнеглотатели, гадалки… Туда же потянулись лудильщики, кузнецы и белошвейки, торговцы пирожками и ленточками, рыбаки и мельники. Война почти не затронула плодородного юга, не коснулась она и богатого на леса и озера запада. Разбив армию своего западного соседа, король повелел устроить празднество, ранее не виданное. Богатства, захваченные на поле боя, в основном осели в столице, и именно туда направился весь торговый люд, рассчитывая на прибыль. Я сумел сделать эти выводы на основе рассказов до того перевранных и обрывочных, что вначале даже засомневался в их правильности. Но вскоре получил немало подтверждений тому, что был абсолютно прав.
Подобная ситуация показалась мне странной. Раньше (я имею в виду, во времена моего правления), добычу делили поровну между вассалами, выступавшими за короля, и ни один не уходил без своей доли — земель ли, мехов, драгоценностей или роскошных тканей, в общем, всего того, что обычно достается победителям. А нынешний король… или он не позвал своих верных подданных, прислав им 'меч и стрелу'?
— Король не мог драться в одиночку, — высказал я свои соображения вслух, но Рэд в ответ только засопел. Он все еще дулся на меня за вчерашнее бегство от циркачей, видно, глянулась ему та наездница. Я шутливо толкнул его локтем в бок (в середине нашей гонки я пересел к нему на облучок, ибо не было никакой разницы, трястись и подпрыгивать в телеге или же на месте возницы) и хохотнул.
Я завертел головой, но любезный пекарь, снабдивший меня большей частью вышеизложенной информации, уже уехал вперед. Процессия из ремесленников и купцов растянулась на несколько верст, наша телега ползла где-то в середине.
Рядом с нами я увидел двух крестьян; старуху и ее сына. Тому было чуть более сорока лет, возможно, но выглядел он, как подросток: худое тело, несообразно длинные руки и ноги. Приглядевшись, я понял, что передо мной, скорее всего, деревенский дурачок. Шагал он отрывисто, вихляя бедрами, то и дело кивал головой сам себе и оттопыривая нижнюю губу. Глаза его блуждали по окрестностям, не задерживаясь ни на чем более нескольких мгновений. Он катил тачку с молодой капустой, на удивление крепкой и чистой. Мать шла рядом, придерживая его за локоть и направляя. За неимением лучшего я обратился к ней.
— Сударыня! — она испуганно подняла голову, ища взглядом чудака, который назвал ее так, словно она была высокородной дамой. — Позвольте задать Вам вопрос!
Она дернулась было вперед, не желая с нами связываться, но на дороге было не протолкнуться, повозки шли почти вплотную. Мы чуть-чуть не догнали дождь, пролетевший над столицей и окрестностями, вдалеке, на севере, все еще теснились тучи, и была видна пелена воды. Попробовать объехать повозки означало для них с сыном непоправимо застрять в грязи у дороги, поэтому она смирилась.
— Да, господин.
— Ты слышала про войну? — я решил перейти на 'ты' для вящего ее спокойствия.
— Конечно, господин, все слышали, говорят, король ехал на белом коне.
Рэд недовольно буркнул себе под нос что-то о том, что о войне, похоже, слышали все, кроме нас с ним, 'торчащих в горах, как трусы', но я отмахнулся от него и продолжил расспросы:
— А не знаешь ли ты, кто выступал с королем из лордов или графов?
Народ, несмотря на свою кажущуюся тупость и равнодушие, очень внимательно следит за подобными событиями, запоминает малейшие слухи, а потом пересказывает их (приукрашивая, естественно), у очага зимними вечерами. Поэтому я не удивился, услышав от нее длинный перечень имен, мне абсолютно незнакомых.
— Бевольдо из Беренда, Луг Аркенийский, граф Марк с сыновьями, наш граф, и сынки у него как на подбор, красавцы и славные рыцари, Рекенат из Севойи…
Имена и титулы все сыпались из нее, и сыпались, но я понял еще в самом начале — король выступал не один. В то же время, горшечник, трясущийся над своим хрупким товаром, мимо которого мы проезжали, ясно сказал, что едет в столицу, потому что спрос на его изделия в родной Аркении упал. И даже мэр города отказался покупать его расписные кувшины, несмотря на то, что справлял свадьбу своей дочери. А молодой купец, обнимая жену, сидевшую рядом с ним в повозке, пожаловался на повышение налогов в округе. 'И это, считая королевский налог и храмовую десятину, почти съело все мои деньги!' — сетовал он, огорченно вскидывая руки.
— А теперь давай пошевелим мозгами, ученик, — предложил я Рэду, и снова пхнул его в бок, — и если ты сейчас же не прекратишь хмуриться, я устрою что-нибудь жуткое. Ну-ка, докажи, что я не зря научил тебя читать, а, научив, заставил от корки до корки изучить 'Историю Невиана' Прего Влаки. Тебе не кажется странным, что король не поделился добычей с вассалами?
— Может, ее было не так много. — Рэд сделал уступку моей настойчивости, открыв рот, но играть желваками не перестал.
— Ее было очень много, насколько я понял. А я понял правильно, уверяю тебя. Помнишь, нас обогнал прыщавый юрист несколькими часами ранее? Ну, тот, на каурой кобылке? Он сказал, что трофеи и выкуп за короля везли на сорока телегах. Даже если он несколько преувеличил… Хотя, я уверен, выручить меньше за самого старину Тоби, локрелеонского монарха, было бы свинством со стороны Вильгельма…
Тут мой словесный поток был прерван старухой, все еще идущей неподалеку от нас. Она, похоже, внимательно слушала все то, что я, увлекшись, высказывал довольно громко.
— Вильгельм? Вильгельм Стройный? Так он помер двадцать лет назад, сейчас над нами сынок его, король Гедеон.
— Э-э-э, видишь ли, пейзанка, мои сведения несколько устарели, я долго путешествовал вдали от дома, так сказать… — Рэд фыркнул при этих словах, а я повернулся к старушке. При ближайшем рассмотрении она оказалась не такой уж и старой, лет сорока максимум, просто изнурительный труд и бедность наложили на нее свой отпечаток; и идущий рядом с ней мужчина скорее, приходился ей братом, а не сыном. — Не соблаговолишь ли мне… поведать подробности?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
