— Какой товар? — насторожился он.
— Никакой. Ты просто скажешь: «Понял, через пятнадцать минут товар будет там». Все. Затем выключаешь телефон и не включаешь до завтра. И после этого он твой.
— Что-то все это звучит… странно, — сказал парень, — и, наверное, незаконно…
Я положил перед ним чек из магазина:
— Вот, смотри. Он не краденый, куплен полчаса назад. Вот мое удостоверение личности, видишь? Реджинальд Сабуров, Дом Сабуровых. Будь это что-то незаконное — я бы не показал тебе ни лица, ни документа. Я хочу кое над кем подшутить, и мне для этого нужен голос постороннего человека, который не известен никому из моего окружения.
Он мне все еще не верил: ну как же поверить, что подходит дворянин, из тех, что смотрят на простолюдинов сверху вниз, и за просто так дарит дорогущий телефон? Однако калькулятор в голове у него, надо думать, успел насчитать, сколько это денег, если загнать аппарат всего за три четверти его стоимости, или даже вернуть обратно в магазин, уступив продавцу за сговорчивость десять процентов. Для бедного студента сто пятьдесят империалов — дикие деньги, а уж сто восемьдесят…
— Смотри, — еще раз проинструктировал его, — я звоню, ты отвечаешь в точности, что я тебе сказал, и поувереннее так, затем выключаешь до завтра. И все, тебя больше ничего не волнует. Кто бы что ни спросил — говоришь правду, все как есть. Даже если кто полиции сообщит — им все говоришь как на духу. Мое имя, мои приметы. И никаких проблем. Спросят, о чем говорили, — ты знать не знаешь. Просто повторил, что я сказал, ради розыгрыша.
В общем, я его убедил. Теперь бы только он меня не подвел…
Остается десять минут с момента звонка до оговоренного часа, пора. Я отправился к камерам хранения.
Вот нужная ячейка, вращаю барабанчики с циферками. Щелк! Открываю дверцу — мне навстречу свет фонарика, тускло поблескивает линза камеры.
Я вынул все это, выключил фонарик, с камерой сел в зале ожидания и просмотрел запись в ускоренном режиме. Все гладко, продолжительность записи совпадает, на видео целый час одна и та же неподвижная картина. Никто в ячейку не лазил.
Что ж, план «Б». Если ИСБ меня «пасет», то я и сейчас под наблюдением, а мне только этого и надо.
Я положил в ячейку несколько сотенных купюр, нарочито небрежно, сверху — сложенную вдвое записку с волосом внутри, подправил, чтобы волос только краешком касался бумаги. В ячейке не особо чисто — заметить нереально, а неаккуратно положенные деньги навевают стереотип, что все было брошено абы как. Запомнил, как все лежит, сменил код, закрыл дверцу. Ловушка заряжена повторно, осталось приманить добычу.
Я вышел из здания вокзала, зашел в крупный универсальный магазин, включил старый телефон и позвонил Серго. В его молчаливом сопении я прочел все, что просилось ему на язык в мой адрес: шутка ли, где-то так с часик я заставил его понервничать, просто исчезнув. Собачья это работа, шоферить и охранять дворян. А еще он наверняка и СБ нашу поднял на ноги из-за моей пропажи… Лишняя причина отказаться от судьбы цепного пса.
Я назвал ему адрес, где он должен меня ждать через пятнадцать минут, а затем снова оторвался от хвоста, но уже не через служебный ход: меня там ждут, они ж не дураки два раза на один трюк купиться. Вместо этого я приобрел в мужском отделе серый плащ типа макинтоша с черной подкладкой, в примерочной надел его и пару минут нагло красовался в нем перед носом у своих «провожатых». Затем в другой примерочной вывернул макинтош наизнанку, достал из кармана кепку, там же купленную, подгадал момент и незаметно выбрался из примерочной, смешавшись с толпой.
С учетом того, что меня постоянно «ведут» разные лица, у СБ явно нет недостатка в кадрах, если ради меня столько народа задействовано. Значит, у входа кто-то наверняка есть.
Я отыскал женщину лет тридцати, которая в одной руке несла две сумки, а второй держала ручонку маленького сынишки, чтобы он не упал, спускаясь по ступенькам со второго этажа на первый, и подошел, сразу же подхватив пацаненка на руки.
— Позвольте я вам помогу, — улыбнулся я.
Мы с ней — она с сумками, я рядом с малышом на руках — вышли из магазина на улицу, миновав ожидавших меня филеров, после чего я вернул ей мальчика, попрощался и пошел. Эсбэшники ждали меня, одинокого парня, и на «семью» из трех человек просто не обратили внимания.
Повернув обратно в сторону вокзала, я достал телефон и позвонил на подаренный студенту. Тот меня не подвел, ответив чуть басовито и без запинок.
Ловушка готова.
По пути я в небольшой галантерее купил чемоданчик и с ним пошел на вокзал.
Как это выглядит глазами ИСБ? Я устраиваю им ловушку-проверку, чтобы узнать, прослушивается ли новый телефон. Они, такие молодчаги, от Горди знают о моем плане и не клюют. Я убеждаюсь, что ячейка не тронута, значит, прослушки нет. Кладу в ячейку нечто, звоню с нового телефона неизвестному лицу и говорю, что деньги на месте, а он отвечает, что скоро придет и положит вместо денег товар.
Дальше два варианта: явный и шпионский.
ИСБ заглядывает в камеру после моего звонка, видит деньги, закрывает все, как было, и ждет, чтобы посмотреть, что последует дальше. Приходит некий тип с чемоданчиком, открывает ячейку, чего-то туда кладет, после чего ИСБ действует либо тихо, по-шпионски, либо открыто. Тихо — дать типу уйти и заглянуть, что он мне оставил. При этом они не вспугивают меня, и я остаюсь в неведении. Или же просто хватают этого типа, обыскивают, находят «товар» — и дальше по ситуации.
В первом случае я узнаю о вскрытии ячейки по неправильно лежащему волосу и банкнотам. Во втором все намного очевидней.
Вот я у ячейки, набираю номер, а позади меня уже собралось человек восемь. Ясно, пришли брать. Ловушка, расставленная на Горди, сработала.
Щелкают курки.
— Имперская служба безопасности! Руки вверх и не двигаться!
Роняю чемоданчик на землю и начинаю негромко смеяться, медленно поворачиваюсь к ним. О, их лица! Особенно у главного: он быстрее всех понял, как облажался, позволив сопляку сделать себя. Хотя, по правде, шансов у него не было: честно говоря, я и сам не знаю, как можно обойти мой превосходный план.
Я достал из кармана оба телефона и вручил их главному:
— Сделайте одолжение, передайте это пфальцграфу. Лично в руки, на память.
Затем повернулся к сейфу, выгреб оттуда свои деньги и пошел прочь, сопровождаемый могильным молчанием.
* * *
Больше всего я был зол на себя. Есть такое слово — идиот. Так вот, оно про меня. «Медовая ловушка» — западня, в которую мужчину ловят на приманку-женщину, — стара как мир. И дело даже не в том, что я в нее попался, а в том, что попался дважды. Подряд.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
