но вот с вас начал. Мне тут знакомая птичка напела, как агента я его не оформлял, засветить не хочу, что из Пакистана караван пойдёт. Не такой и большой, мой взвод возьмёт, он интересен мне лично.
— Так, когда говоришь он выйдет? — подходя к большой карте на стене и надевая очки, до этого те у него на лямке на груди висели, спросил хозяин кабинета. Рядом встал и Марков, но он надёжный, можно и при нём.
— Послезавтра. Будем ночью брать. В тихую. Ножами, потом остальных. Хочу груз целым взять.
— И что за груз?
— Мой агент не уверен, слышал разговор получателя груза с одним из торговцев, но будет он или нет, не знает, раньше ушёл, окончания разговора не слышал. Две пусковые британские, зенитных ручных комплексов, думали перевезти тут. Как один из вариантов.
— Любопытно. А кто получатель?
— Халес.
— Ого. Серьёзный полевой командир. Почему не спецуре хочешь отдать, а сам?
Это да, у нас в Джелалабаде разворачивали Пятнадцатую бригаду специального назначения, пока не полностью развернули, но парни уже активно работали. Почти все интересные дела у нас забрали, перехват караванов, это их тема. Кстати, скоро как раз из их состава понесёт сильные потери Мараварская рота. Я сообщу о засаде, чтобы удалось избежать трагедии, если в бригаде останусь. Парни-то не обстрелянные, у них это был первый бой. Пока же стал настаивать, что это моя информация и я сам хочу её использовать, потому к своему начальнику сразу и не пошёл, тот точно передаст дело спецуре, пока подполковник не рявкнул:
— Говори правду⁈ С чего тебе этот караван?
— Там десять коробок со спец-очками. Заказ был.
— А-а-а, вон в чём дело? Даже если они есть, всё равно сдать придётся. Кстати, ты указал это в своём рапорте?
— Так точно.
Ну да, когда зашёл и поздоровался, то передал рапорт. Всё это конечно же не правда. На самом деле буду освобождать наших в Пакистане, подставляю я Верестова, но делать дело нужно, другого шанса не будет увести подразделение из части, так что по очкам сознательно информацию слил. Кстати, две пары я всё же передал, больно уж насели. Так их в бригаде и не использовали, куда-то на изучение отправили. Как будто там таких нет, раньше не добыли. Да наши военные советники, начиная с Вьетнама, на блюдечке приносили такие приборы, более старших поколений. И что? Наша армия использует аналоги? Нет, только то массивное оборудование, что на бронетехнике стоит. Так что не в коня корм, я это нашим и объяснил, бессмысленно всё это. Пока же Верестов изучил мой рапорт, и сказал:
— Ну возьмёшь ты этот груз, он же по оперативке проходить будет, всё равно сдать придётся.
— Сдам, но нашим, не спецуре.
— Ну-ну. Вот что, с Кругловым я сам вопрос решу. Пока иди, готовься. Завтра награждение и отдыхаешь, послезавтра по плану разведка дорог на Асанабад. Там наши летуны две банды видели, к ней шли. Возьмёшь взвод Татаринова.
Лейтенант Татаринов принял мой взвод. Через три дня как я в разведроту перешёл. Прислали из Баграма. Тот летом прошлого года закончил училище, и получив направление в Сто Восьмую мотострелковую дивизию, командиром комендантского взвода, где и проходил службу до некоторого эпизода, после которого его и сослали к нам, в бригаду. Не к той связистке полез, вот её ухажёру это и не понравилось. Так что лейтенант получал боевой опыт в живую, которым с ним щедро делились мои бойцы, но в серьёзных переделках пока не бывал. Я подумал и кивнул, жаль не сработала отмазка с караваном, похоже Верестов решил всё же спецуре передать. Ну так и есть, приказал к ним отправить посыльного с моим рапортом. Так что буду импровизировать. А то что сведенья ложные, поди докажи. Ну не пришёл караван, или маршрут изменили или что-то задержало, поди знай. Так что это скорее на благо, чем рушило мои планы, а пока начали обсуждать саму операцию. Банды от зимней спячки проснулись и вот начали работать на дорогах. Тут и Круглов пришёл, Верестов его вызвал, ругнулся на меня, но включился в работу, как и другие офицеры оперативного отдела штаба. Что, когда и во сколько выходим.
Так что послезавтра утром уходим, в семь утра. До выхода конвоя почистить дорогу. По времени банды как раз подойдут. Впрочем, и воздушная разведка их искать будет. Наводить. Всё готовилось, выделялась техника, выдавались боеприпасы. В общем, обычная штабная работа. Ну а вечером обмывали звёздочки, потому как звание и уже получил и привёл форму в порядок. Ну и пока сидели, а я столовую арендовал, повара расстарались, задумчиво поглядывал вокруг. Не стоит думать, что я затаил информацию о советских военнопленных в Пакистане. Написал по сути подробную информацию, и передал на имя комбрига. Через неделю как из госпиталя в бригаду вернулся. Типа, завербовал агента, тот там тренировался и всё видел. Наши приняли, передали дальше, и всё. Пять месяцев прошло, результата ноль. Ну возможно забросали МИД Пакистана нотами протеста, с требованиями передать советских военнопленных. А те отписками занимаются, ничего нет, это всё лажа. Была шанс что пакистанцы могут вывезти пленных, чтобы убрать прецедент, но не думаю, что те на это пойдут. Не то чтобы задницу прикрыл, но объяснение почему я это всё устроил, было.
Да и работать постараюсь без следов, тут не будет поиска и зачистки военных иностранных советников, просто снимаем часовых, парни на это хорошо натренированы. Именно тех, что нам мешают, вскрываем тюрьмы, их там две, это точно, тихо выводим пленных, выносим тех, кто не может идти, и к машинам. Грузимся, и едем ко второй тренировочной базе, в Шамшату. Точнее наоборот, сначала Шамшату, потом Бадабер. Они рядом. Снова оставляем технику, повторяем что в Шамшуту было, и к границе,
