власти не сидели сложа руки и предпринимали попытки борьбы с подпольем, хотя и не слишком интенсивные до истории с поездом, – предполагалось, что проблемы Алжира скоро перестанут быть французскими – вместе с самим Алжиром. 7 сентября 1961 года, например, был арестован Морис Жинембре, который играл роль связника сразу между тремя крупными секциями ОАС. Но в целом Организация поначалу владела инициативой. 8 сентября 1961-го ею было организовано первое покушение на президента. Суммарно за два года, прошедшие после референдума о получении Алжиром независимости, было предпринято по крайней мере шесть серьезных попыток покушения на жизнь генерала де Голля. Самые известные из них, в частности покушение в Пти-Кламар (оно же – операция «Шарлотта Корде») даже легли в основу сценария ряда кинофильмов. Да, как известно, ни одна из попыток успехом не увенчалась – хотя в ряде случае де Голлю удавалось уцелеть буквально чудом.
Но в любом случае сам факт того, что ОАС была способна систематически подвергать риску жизнь главы государства, взламывать его систему безопасности, свидетельствует о многом. В Организации было немало людей с опытом и навыками, оставлявшими далеко позади спецслужбистов метрополии.
В Алжире же было и того веселее. 21 сентября 1961 года был убит сменивший Гавури в качестве специального комиссара по борьбе с ОАС комиссар Голдберг. И кто за кем охотится? Пожалуй, наиболее эффективным действием французских властей было то, что в результате дипломатического давления на Испанию Франко был вынужден отдать приказ об аресте 15 членов мадридской группы ОАС (в том числе Пьера Лагайярда, Жозефа Ортиза, Шарля Ляшеруа и Антуана Аргуда). Салан, впрочем, вновь ушел. В полной мере обезглавить Организацию не вышло.
Времена меж тем менялись. 17 октября 1961 года сторонники ФНО, как из числа мигрантов, так и просто сочувствующих, организовали демонстрацию в Париже! Еще год назад об этом невозможно было и помыслить. Впрочем, для некоторых это и теперь было слишком. По личному указанию главы городской полиции Мориса Папона (к слову, как выяснилось позднее, коллаборациониста, отправившего в лагеря в период оккупации более 1500 евреев) полицейские действовали провокативно жестко, а когда демонстранты (их было порядка 30 000) начали отвечать с возрастающей агрессией, то их оттеснили к Сене, причем так, что люди стали попросту падать через парапет набережной. По позднейшим подсчетам выяснилось, что в тот день жертвами стали 48 человек, из которых часть утонула, а часть скончалась от полученных травм…
Но ни Папон, ни ОАС ничего не могла сделать с тем фактом, что еще с апреля 1961 года в курортном городке Эвиан-ле-Бен шли сложные и напряженные переговоры с представителями ФНО о будущем Алжира. И именно в этот момент до высшего руководства Франции в полной мере дошел масштаб проблемы. Та жесткость, с которой выступал Фронт, не оставляла сомнений – арабы и пье-нуары не смогут ужиться вместе. После обретения Алжиром независимости возможны были два варианта. Первый – пье-нуары сумеют, несмотря на численное превосходство своих врагов, за счет лучшей организации, имея в качества базы структуры ОАС, взять власть, причем это будет просто неизбежно означать построение государственности, очень близкой, по своей сути, к южноафриканскому режиму апартеида. А то и геноцид коренных алжирцев – просто чтобы уравнять шансы и сохранить контроль. А еще – появление на карте мира государства, которое неизбежно будет, во‐первых, плотно связано с Францией, а во‐вторых, резко оппозиционно голлистам и лично президенту. Одно дело, когда ОАС – группа скрывающихся террористов, совсем другое, когда за их спиной, скажем, в деле организации покушений на де Голля будет стоять целая страна. Второй, альтернативный, вариант – триумф ФНО и резня.
Французам очень не хотелось останавливаться на каком бы то ни было из этих двух возможных исходов, выбирать меньшее из двух зол, а потому впервые всерьез стала рассматриваться еще одна возможность. Эвакуация. Ускоренный вывоз пье-нуаров в метрополию непосредственно перед обретением Алжиром независимости или вскоре после него. Именно этот путь станет основным и задаст вектор для переговоров. Французы выступали за то, чтобы растянуть его, – перебросить через Средиземное море более миллиона людей уже было непростой задачей, но дать им всем жилье, работу, адаптировать их всех – сложнейшей. А если пье-нуары будут уезжать в течение нескольких лет, то им потребуется защита, потому что в противном случае число жертв тех или иных проявлений агрессии успеет очень сильно возрасти. Следовательно, энное время уже после того, как Алжир обретет заветный суверенитет, на его территории должны оставаться французские войска – в идеале за его же счет. Также имело смысл потребовать от алжирского правительства выплаты компенсаций для мигрирующих семей за оставляемую ими собственность. Естественно, у представителей ФНО на все вышеперечисленные проблемы были противоположные взгляды. Французы должны убраться и побыстрее – иначе все разговоры о независимости есть фикция. И они ничего не получат – по-хорошему им бы самим следовало заплатить Алжиру за годы колониальной эксплуатации.
Тем не менее хотя дело шло и не без проблем, но прогресс в переговорном процессе нарастал. ФНО не могла не замечать на протяжении всего 1961 года все большее и большее укрепление ОАС, рост ее потенциала, а также и то, что французские силовики не только не могут, но и не особенно хотят зачастую этому препятствовать. При этом оасовцы могли действовать (и уже начинали, как мы помним) гораздо более жестоко, чем когда-либо это позволяла себе армия. Имелся риск, и вполне осязаемый, того, что при затяжке с неким итоговым соглашением ОАС станет настолько сильна в Алжире, что если и не победит Фронт в открытой борьбе, то оставит вместо наиболее развитых городов новорожденной страны пепелище.
Плакаты ОАС
В свою очередь, правительство Франции хотело как можно скорее избавиться от Алжирского вопроса, который превратился в настоящие кандалы на ногах у нации. В мире стремительно происходили очень серьезные изменения. В том же 1961-м в космос полетел Гагарин, обострилась атомная гонка, окончательно превратившись в ракетно-ядерную, в которой место стратегических бомбардировщиков заняли межконтинентальные стратегические ракеты. И Франции нужно было очень постараться, чтобы, согласно амбициям своего лидера, общей линии на независимую политику и даже пресловутому голлистскому «величию», не отстать. Алжир жрал деньги, кадры, раскалывал страну – и при этом вопрос об уходе как таковом уже был решен. Так не лучше ли поскорее?
Эвианские соглашения были подписаны 16 марта 1962 года и предусматривали прекращение огня с 19 марта (хотя де-факто боевые действия и так уже практически не велись не менее полугода), проведение в Алжире нового, очередного референдума по вопросу о независимости и признание ее Францией в случае одобрения алжирским народом. Соглашения также предусматривали, что собственность живущих в Алжире граждан Франции может быть отчуждена только
