На мой вопрос она ответила, не дожидаясь, пока я его задам:
— Поправится, но пара дней на это уйдет.
Значит, если бы Джейсон был человеком, побои были бы смертельны.
Тут она посмотрела на меня. Глаза наши встретились. Грим на ней уже не казался таким резким, но лицо все равно было красивым при луне.
Я отвернулась первая. Я не хотела видеть, что у нее в глазах. Не хотела знать.
Наклонившись над Джейсоном, я ощупала его лицо и остановилась, потому что руки у меня были в крови.
Он что-то очень тихо сказал. Мне пришлось наклониться, чтобы расслышать.
— Дай мне полизать кровь, — сказал он.
Я посмотрела на него дикими глазами.
— Ты же не умираешь, Джейсон. Не выпендривайся.
— Это свежая кровь, Анита, — сказал Верн. — Кровь стаи. Она поможет ему выздороветь.
Я оглянулась на него. Местный Ульфрик стоял чуть в стороне, высокий, прямой и худощавый, давая своим медикам делать их работу. Я хотела было спросить, где его черти носили, когда он был нужен, но Зейн издал какой-то звук.
Он вроде выздоравливал уже от пулевого ранения, которое человеку стоило бы руки. Но ему было больно, и он постанывал, пока врач с ним возился.
— Кровь помогает им исцеляться, — сказал Верн. — Особенно кровь кого-нибудь такого сильного, как ты. Членов нашей стаи иногда кормит Марианна.
— Это ему действительно поможет, — сказала Люси, сохраняя максимально бесстрастное выражение лица.
Я посмотрела на Джейсона — его лицо было кровавой маской. Один глаз заплыл полностью. Джейсон попытался улыбнуться, но губы так распухли, что улыбка не получилась. Кажется, ни одна часть лица вообще его не слушалась.
Я тронула окровавленными пальцами эти распухшие губы, провела свежей кровью по нижней губе. Джейсон приоткрыл рот, пробуя кровь, но от этого движения вздрогнул — было больно.
Приложив два пальца к его губам, я вдвинула их дальше, в рот. Он попытался сосать, но рот его не слушался. Джейсон стал лизать кровь, глотая почти судорожно. Когда я убрала пальцы, он схватился за мою руку. Я помогла ему отправить в рот следующие два пальца.
Ричард ворвался на поляну и рухнул на колени. Шанг-Да находился у него за спиной, как и положено телохранителю. Мы с Ричардом встретились взглядами, и даже от этого я сильнее открылась ему. В отсутствии Жан-Клода, действовавшего как буфер, метки связывали меня с Ричардом еще крепче. Он стоял посреди поляны, дыша почти болезненными вздохами; я чувствовала, как поднимается и опускается у него грудь, будто это я за него дышала, чувствовала, как он смотрит на женщину рядом со мной. Я видела, как выпирают ее груди из-под топа. Видела линию ее щеки, наполовину в тени, наполовину в лунном свете. Она подняла глаза мне навстречу, будто видела, как я на нее смотрю.
— Он по-прежнему тебя хочет, — сказала я.
Она чуть улыбнулась:
— Но не так сильно, как хочет тебя.
Метки, связывающие меня с Ричардом, успокоились. Я уже не чувствовала его дыхания или его мыслей. Он отрезал себя от меня. Наверное, испугался, что я увижу что-нибудь лишнее.
— В чем дело, Верн? — спросил Ричард. — На твоей земле им ничего не должно было грозить.
Ответила Черри:
— Джемиль послал нас троих за помощью. Он, — она ткнула рукой в темную фигуру на той стороне поляны, — нас не пропускал в лупанарий. Не хотел передать Верну нашу просьбу о помощи.
Мужчина выступил вперед, и пятно лунного света очертило его высокое мускулистое тело, черные волосы, бледное лицо.
— Они не из нашей стаи. У них не было права требовать входа.
Внезапно Верн оказался рядом, а высокий вервольф — на земле. Я не видела движения — быстрота была невероятной, сказочной. Но я его почти видела.
— Я Ульфрик, и я решаю, кто на что имеет право, а кто нет. Тебе понятно, Эрик? Ты всего лишь Фреки, третий в стае. Тебе еще одну битву надо выдержать, чтобы бросить мне вызов.
Эрик прикоснулся к своему лицу и отнял руку, измазанную темной жидкостью.
— Я не бросаю тебе вызов.
Лесная подстилка зашелестела у меня за спиной. Я обернулась — ко мне полз Зейн с рукой на импровизированной перевязи.
— Я вернулся на помощь, пока Черри и Натэниел спорили с ихним часовым. — Напряжение во взгляде Натэниела видно было даже в темноте. — Эта кровь высохнет, и он не успеет все слизать.
Зейн остался лежать, где лежал, не дотягиваясь до меня. Рубашка на груди была разорвана и висела лохмотьями на плече. Ему действительно это было нужно — я видела это не по его лицу, а по всему телу, по манере. Он просил больше, чем исцеления тела. Если бы не он, Джейсон сейчас был бы мертв. Даже для ликантропа есть пределы выносливости.
Джейсон держал мою руку возле своего рта и вылизывал мне ладонь.
— Вторая рука тебе нужна? — спросила я.
— Она высохнет раньше, чем он сможет ею заняться, — ответила Люси.
Я на нее уставилась с некоторой долей ненависти. Ненавидела я ее за то, что она была в постели Ричарда. Делала с ним такое, чего я никогда себе не позволяла.
— Леопард вполне обойдется без крови, — сказал Ричард. — Так выздоровеет.
Я посмотрела на него пристально и протянула Зейну вторую руку. Он подполз ко мне, пользуясь ногами и здоровой рукой, взял мои пальцы в рот, а я смотрела на Ричарда в упор. Зейн присосался, как голодный ребенок, слизывающий с ложки последние крошки пирога.
— Он мой, Ричард, не меньше, чем Джейсон. Я и лупа, и Нимир-ра.
— Я знаю, кто ты. — Ричард встал.
Я покачала головой:
— Ты понятия не имеешь, кто я.
И в этот момент я ощутила теплое и растущее присутствие. Из меня, как вода из колодца, поднимался мунин, проливаясь наружу. Похоже, что иногда метка Ричарда его призывает, а может, это из-за тех чувств, что пробуждает во мне Ричард: гнев или вожделение, либо оба эти чувства вместе.
Я не стала сопротивляться мунину: Марианна сказала, что если я не буду сопротивляться, то мунин утратит часть своей власти надо мной. Я даже толком не знала, могла бы я совсем его изгнать. Лучшее, что я могу сделать, — постараться его контролировать. И я позволила мунину заливать себя, протягивая руки двоим мужчинам.
Джейсон долизал уже до запястья, языком водил над венами. Его пугала такая близость свежей крови под кожей. Здоровый глаз смотрел на меня неуверенно.
Я улыбнулась ему и знала, что это не совсем моя улыбка. Нет, я еще была здесь, но уже не одна. На мои мысли вуалью наложились мысли Райны. Я смотрела своими глазами, но зрение Райны окрашивало все, что я вижу. Ее тело, наше тело, хотело такого, от чего я бы закрыла глаза и убежала с воем. Но если действовать осторожно, я смогу использовать ее, как она использовала меня. Похоже было на то, будто идешь по крутой лестнице с чашкой горячего кофе, полной до краев. Осторожно-осторожно, иначе руки обваришь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
