к сокровенному, принялись умело ласкать, вызывая у ошеломлённой девчонки стоны и заполошное рычание — которые быстро сменились писком, стоило мне добавить когти. Даже небольшого их фрагмента, не больше ногтя среднестатистической женщины, оказалось достаточно, чтобы полностью деморализовать подругу.
По прошествии получаса нескончаемого калейдоскопа ласк, Мэри стала заваливаться на кровать. Ноги её не держали. Но подруга упорно пыталась принять столь вожделенное положение, в котором на неё обрушился подлинный водопад ощущений. Она просила, умоляла не останавливаться — и я не останавливался, покуда не решил радикально сменить темп.
— Пришло время держать обещание, — тихо сказал ей, переворачивая на спинку и аккуратно входя в распахнутое навстречу лоно.
Дама не подвела. Стоило мне удобно приподняться над ней на руках, и девочка тут же впилась пальцами в мой сосок, захватив второй своими губами. Свободная ладонь при этом очень энергично притискивала меня к женскому телу, чтобы даже в мыслях не было прерывать ответный водопад ласк. Очень грамотный, исполненный самоотдачи ход! Такая партнёрша была мне определённо по душе! Не только брала — но и давала, проявляла инициативу и столь несвойственную внешницам активность.
…Мы лежали, раскинувшись на кровати, утопающие в лунном свете, льющемся сквозь открытое окно. Головка девочки покоилась у меня на плече, моя рука обнимала практически всё её тело, пролегая до самого бедра, где по-хозяйски возлежала моя ладонь. Взгляды обоих были обращены в это серебристое море света, к окну, оказавшемуся почему-то в ногах. С другой стороны, при таком роскошном «сексодроме» понятие верха и низа утрачивало практическое значение, и было в равной степени применимо к любому измерению обширного ложа.
— Скажи, каким был Гаррет Равес?
От моего неожиданного вопроса девочка вздрогнула. Заворочалась. Даже попыталась отстраниться, но я не позволил — только сильнее притиснул её к себе, и она вся как-то вдруг расслабилась.
— Зачем это тебе, Роб? — вопрос прозвучал как-то жалобно.
Не знаю уж, что она там себе напридумывала, но наверняка что-то нехорошее. Пришлось вмешиваться в сложные мыслительные процессы женской логики — какой бы хоть трижды финансисткой ни была их носительница.
— Мне нужен не он. Псионцы. Они пытались украсть в гарем мою невесту. У Гаррета остался ключик к их низвержению.
— Ты поэтому пришёл сегодня в «Ласки»? Искал меня?
Я не спешил отвечать. Вместо ответа завалил девочку на спину. Нависнул над ней. Положил ладонь на её плоский животик.
— Закрой глаза, — приказал, почти рыча.
Мэри подчинилась. В самый последний момент я даже уловил предвкушающий блеск её глаз — но длилось это лишь один миг, сменившись лёгкой дрожью длинных ресниц. Из моих пальцев меж тем полезли белёсые острия. Они быстро завладели ключевыми точками, дарующими наслаждение, и принялись за работу. Даму выгнуло дугой. Её глаза раскрылись, и были они, как луна за окном — огромные и круглые. Весь лунный диск уместился на их радужке. Однако я не дал случиться узнаванию, склонился к её груди, принялся выцеловывать сосочек, свободной ладонью сжимая вторую грудь. Дама вцепилась в моё плечо. Зато вторая её рука что есть мочи впилась в мою «рабочую» руку. Она словно бы говорила: «Не останавливайся! Что бы ни случилось, не останавливайся!» И я не обманул ожиданий доверившейся мне женщины.
Вскоре девочка начала экспериментировать. Разумеется, непроизвольно. Принялась двигать бёдрами навстречу моей руке. Жарко задышала над самым ухом. Постанывала, напрягая всё тело даже тогда, когда этого не требовала природа. Кайфовала, одним словом.
— Смотрю, ты уже совсем освоилась? И явно не собираешься признавать, что сыта? — я оторвался от мягкой грудки и впился пристальным взглядом в её глаза.
— Не собираюсь, — осторожно ответила дама.
— Тогда ты могла бы подвигаться в другой позе. Сверху.
Дважды предлагать не пришлось. Мэри совершила бросок, которому позавидовали бы и мои кошки. Перевернула меня, сама усаживаясь сверху. И тут же, без перехода, начала двигаться со всей доступной ей скоростью и амплитудой. Я же, чтобы не разочаровывать прелестницу, оставил ладонь на прежнем месте, помогая ей получать максимум от собственных движений.
Мэри кайфовала не меньше получаса, причём за всё это время ни разу не запросила пощады. Мне-то отдых не нужен, но вот внешнице?.. Было по-настоящему интересно наблюдать за неутомимой госпожой директором. Вот где проявилась вся её врождённая энергичность! Вот откуда эта способность к финансам! Темперамент у дамы оказался за гранью генетических возможностей её цивилизации. Однако в какой-то момент она всё же не выдержала — упала на меня, растянувшись во весь рост, буквально обтекая моё тело руками и ногами. Её тело, предельно расслабленное, больше не держало себя, а потому навалилось на меня всей тяжестью.
— Ты отличная девчонка. Только одинокая. Почему думаешь, что я пришёл сюда только из-за него? Неужели ты так слабо себя ценишь? Ты — такая красивая и страстная?
— Извини, — промурчала она откуда-то из-под мышки. — Он… Когда он появлялся, жизнь обретала краски. Как сейчас с тобой.
— Мэри, помоги мне найти зацепки. Хоть что-нибудь. Он должен был оставить послание. Так каким он был?..
— Весёлый. Жизнерадостный. Всегда находил положительное. Не давал хандрить… как ты не даёшь, только ещё и шутил постоянно. Но хорошо так, беззлобно.
— Ты не подумай, Мэри. Ты отличная девчонка. Я сначала просто хотел с тобой поговорить, но увидел, какая ты грустная, одинокая, нуждающаяся в поддержке. Не смог пройти мимо… Тебе просто не хватает осмысленности. Такое часто происходит с людьми на определённом этапе их жизненного пути. Нужно переосмыслить прошлое и настоящее. Возможно, тебе стоило бы завести семью?..
— С кем?.. Семью нельзя завести одной! — в словах подруги пробудилась злая ирония.
— Тогда боевые искусства. Или танцы. И там и там есть своя философия. Особенно в боевых искусствах, но их лучше начинать с детского возраста, чтобы втянуться.
— И тебе помогает?
— Конечно! Благодаря им вопроса быть или не быть не стоит. Ну… ещё и благодаря моим женщинам.
— У тебя их много? Хотя чего это я… Ты сильный… Тебя на многих хватит — всех поддержать, вдохновить, успокоить.
— Не поверишь, Мэри, но в первый момент не мне моих женщин пришлось успокаивать, а им меня собирать по кускам. Когда любимая погибла, было тяжело… только их поддержка помогла выплыть. Ну и боевые искусства, тут одно без другого немыслимо.
— Значит… ты тоже терял?
— Да. Много терял. И много находил… — очень захотелось добавить про планеты-прародительницы, как символ таких потерь, но вовремя сдержался. Это не Республика. Здесь не поймут. У них свои награды.
Мы ещё немного полежали, а потом девочка начала говорить. Откровения буквально рвались из неё наружу, словно до
