Хлопаю себя по любу:
— Чёрт! Как я забыл! Там ведь все двурукие!
— И что нам делать? — Чуть ли не плачет Микки. — Мы не сможем опуститься вниз?
— Что бы вы без меня делали, а ещё разумные называетесь! Тьфу, на вас! Хорошо, что я взял новинку нашей лаборатории, куда ты, Дик, не соизволил зайти ни разу за этот год!
— Что за новинка?
— На основе капсулы для превращения джоре в креата, мы разработали медкапсулу наоборот! Теперь любой из вас может превратиться за неделю в джоре, причём все параметры КИ и генома сохраняются. Тут даже есть и определённое преимущество. При преобразовании обратно в человека организм омолаживается. Сейчас посчитаю…. Так, ты. Дик, станешь тридцатилетним, а Микки — пятнадцатилетней. Ну, там плюс — минус два-три года.
— Ладно, давай, превращай нас обратно!
Ещё тридцать дней мы были в ааре. За это время наши организмы стали двурукими и помолодели. Потом пришлось для Микки подбирать другие сабли, и немного облегчить доспехи. После этого мы перешли в челнок вместе с андроидами. Аары полетели на свои звёздные пастбища. Мы опустились ночью на планету, в лес. Выгрузили всё, что нам нужно. Челнок поднялся на орбиту. Мы решили лет пять побыть на этой планете, которая называлась Этора. Паучихе послали автоматический корабль, который и передал её наше решение, а она послала донесение в Млечный путь, Королеве Роя и моим женам. Ночь прошла спокойно. Животные нас не беспокоили. Да и лагерь охранялся — у меня под командованием было пятьдесят андроидов, а у Микки охрана состояла из десяти бойцов.
Я проснулся рано. Андроиды сообщили, что всё в порядке. Моя дочь спала. Теперь она выглядела так, как и много лет назад. Я разжёг костёр, поставил на треногу воду в котелке. Пусть согреется. Потом достал растение, которое росло на Мейксе. И по вкусу было похоже на чай. Заварил. От запаха проснулась дочь.
— Привет, папуся! А что это пахнет рандом? Мы случайно не на Мейкс вернулись?
— Нет, лапуся! Мы на Эторе. Просто я заварил листочки ранда, которые захватил с собой. Может можно будет здесь его выращивать. Мы ведь собрались сидеть на планете несколько лет. Пора отвыкать от концентратов, лучше перейдём на местную пищу, чтобы не отличаться от здешних аристократов. Иди к ручью. Помойся, и позавтракаем!
Микка пошла к журчащей воде, посопела, набрала холодную жидкость в ладоши, и обмыла лицо.
— Па! Непривычно и неудобно, как-то! — Пожаловалась дочь.
— Ага! Две руки, это не четыре! Привыкай. А то видел я, как ты мылась на Мейксе — двумя руками воду на лицо наливала, в третьей шампунь держала, а в четвёртой — мыло. Теперь этого нет.
— Ничего, я научусь!
— Да, и не забывай во время боя, что у тебя только две руки! В одной оружие, а в другой щит. Или в обоих оружие.
Сели. Поели последний раз пайки, и выдвинулись в поход. До местного тракта километров десять по довольно густому лесу. Хорошо, что я вспомнил про мачете. Сделал на синтезаторе семь штук. Теперь впереди нас идут андроиды, и как косилкой, срезают все, что мешает движении. Точить наши «ножички» не надо — монокристалл рулит! По флангам основного отряда передвигаются пятёрки моих солдат из боевого охранения. Три андроида ушли в разведку.
Прошли напрямик уже километров пять. Торопиться некуда. Решили отдохнуть. Микка подстрелила какого-то зверя, похожего на земного кабанчика. Она пошла в кустики, сделала своё дело, и услышала неподалёку лёгкое шуршание. Выглянула из-за дерева, и увидела стоящего к ней филейной частью зверя, который что-то ел. Осторожно достала из-за спины небольшой арбалет, вставила болт, прицелилась. И выстрелила в голову зверю, когда тот её поднял, чтобы осмотреться. До кабанчика было метров двадцать, поэтому болт вышиб из его головы мозги. Микки вызвала по нейросети андроидов, и они подняли добычу, и принесли её к месту стоянки. Пришлось мне снять шкуру с кабана(ох и намучился я!), потом выпотрошить его, отрезать те чести, где после проверки индикатором не оказалось опасных для нас веществ. А они были, всё-таки мы в другой галактике и на чужой планете. Голову пришлось выбросить. Грудина и ляжки пошли «в закрома Родины» — у нас было несколько переносных сумок — холодильников. Остальное — рёбра и филе. я запёк на костре. Через два часа попробовали на вкус этого местного кабана. Нам понравилось! Вернулись разведчики. Андроид доложил, что в трёх километрах от нас обнаружен лагерь не то беженцев, не то местных жителей. Оружия у них нет, всего там человек сорок — пятьдесят. Из них десять детей и двадцать женщин. Живут в шалашах. Одеты они опрятно, но постоянно чего-то опасаются, выставляют караулы. Согласно подслушанным разговорам, у них кончается еда, а охотится они бояться, да и нечем.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Послал дроида — шпиона. Он маленький. Всё прослушает, снимет, и доложит. Просто подождём…
Ардол тревожно вглядывался в стену деревьев. Оттуда в любой момент могла прийти опасность. Парень крепко сжимал в руках палку — единственное оружие, которое имелось у их отряда. Но он сознавал, что если на них выйдут охотники за головами или егеря барона, то и палка не поможет — любой наёмник даже голыми руками справится с ними. Они ведь крестьяне. Когда, неделю назад, они сбежали, спалив свой хутор, за ними была погоня, но, слава богу, хлынул ливень, и собаки потеряли след, а это позволило родичам Ардола убраться подальше. И вот, сидят в лесу, что делать, пока не знают. Они свободные землепашцы. А барон захотел захватить их землю. А их превратить в крепостных. И, главное, ему в этом помогают городские чиновники из Менга. Это они написали фальшивую грамоту о принадлежности земельных угодий клана Роо барону. Причём вписали всё — и реку, и участок леса, и три дары землм (десять гектаров), и луг. Фактически им оставили только землю, на которой стоял хутор. А против бумаги с печатью не попрёшь…
Все помнили, как в прошлом году барон присоединил к своим владениям земли клана Марг. Крестьяне пытались добиться правды, даже послали людей в столицу, к королю. Но у них ничего не вышло. Их просто выгнали королевские солдаты. Тогда люди решили сражаться, и достали у контрабандистов оружие, отдав за него последние деньги. Но это не помогло. У барона оказалось двести наёмников, вооружённых и обученных, готовых выполнить за деньги любой приказ. Строптивых крестьян окружили на их хуторе, а потом забросали горящими стрелами. Всех, кто остался в живых — казнили, а тела повесили вдоль дороги, где они висели, пока не протухли…
Ардол отвлёкся от своих воспоминаний, услышав какой-то посторонний шелест. Он повернулся, и застыл от неожиданности. Перед ним стояла невесть откуда взявшаяся девчонка лет шестнадцати, одетая в доспехи, и держащая в руке немного странный меч (на самом деле это была катана). На боку у неё был кинжал, из-за спины торчал колчан со стелами, и виднелся приклад арбалета. На броне, в том месте, где должен был быть герб, был нарисован странный четырёхрукий человек, держащий в во всех руках по мечу.
Ардол напрягся, поднял палку и крепко сжал её в руках.
Девочка улыбнулась. И неожиданно для парня спокойно сказала:
— Не советую махать этой палочкой! — А потом с необычайно высокой скоростью своим мечом развалила свежий пень, около которого стояла, на несколько частей.
Ардол понял, что сопротивляться бессмысленно, и беспомощно опустил палку. Он посмотрел на девочку. И спросил:
— Вас прислал барон Донграл?
— Кто? — С удивлением спросила незнакомка. — Нет, не знаю такого!
— Но все аристократы ведь знают друг друга! — Удивился Ардол.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Нас тут, в Дорлании не было двадцать лет. Что, тут происходит? — Из-за деревьев вышел мужчина в броне с таким же рисунком, как и у девочки. За ним показались несколько солдат в полном вооружении.
— А вы кто?
— Шевалье Дикас Реньер, а это моя дочь, Миккасса!
— А разве женщины могут быть воинами? — Удивился Ардол.
— Там, где мы были, все воины!
— Так вы в степях с кочевниками сражались! — Обрадовался парень.
