Читаем без скачивания След Бешенного - Виктор Доценко

Пока Бешеный искал приемлемый ответ, Широши театрально воскликнул:

- О, коварство даже преданнейших из женщин! Неужели она так и не поведала вам о том, что уже на протяжении длительного времени учится у этого человека, основное занятие которого - подготовка тайных агентов ФБР?

- Вспоминаю, она мне о нем что-то говорила, но познакомиться с ним я не успел, - не очень убедительно пробормотал Савелий.

- Времени у него не нашлось, - насмешливо подхватил Широши, - у вас было бы его более чем достаточно, нашлось бы и на жену с сыном, и на сэнсэя, если бы вы не летали с таким упорством на славный остров Маис.

- Это уж точно! - нехотя признался Савелий.

- Но, с другой стороны, пора вам научиться видеть даже в неблагоприятной ситуации какие-то положительные стороны. Если бы вы не полетели на Маис, вряд ли бы мы с вами могли так мило и безмятежно проводить время. - Широши лукаво взглянул на собеседника.

Савелий был взбешен. Ларчик открывался просто: человек, обучающий спецагентов ФБР, - вот откуда ноги растут.

"Тут не обошлось без Майкла Джеймса, - сразу понял Савелий. - Тоже хорош гусь, а еще друг называется. И Джулия, и он, Майкл, все это провернули у него за спиной. Теперь понятно, откуда Джулия нахваталась приемов, которые демонстрировала, когда они попали в логово украинских бандитов..."

Бешеный был возмущен до глубины души поведением самых близких ему людей. Подобная скрытность была сродни предательству. Однако неугомонный Широши не дал ему спокойно осмыслить полученную информацию и поставил другую кассету.

На экране появился хорошо знакомый Савелию терминал нью-йоркского аэропорта имени Кеннеди, на который прибывали самолеты из России. Камера упорно снимала крепкую широкую мужскую спину. Вот ее обладатель подошел к кабинам паспортного контроля, но лица его все еще не было видно. У пограничников возникли какие-то вопросы, а еще через несколько мгновений обладателя уже изрядно надоевшей Бешеному спины в сопровождении неизвестно откуда взявшихся нескольких крепких парней, которых наметанный глаз Савелия без труда определил как агентов ФБР, куда-то повели, и только тут он обернулся, и снимающий смог поймать в кадр его лицо.

Савелий присвистнул, немедленно узнав этого человека:

- Это же Петр Петрович...

- Можаев, - с готовностью закончил за него Широши. - Именно он, собственной персоной. Его, как вы заметили, арестовали в аэропорту агенты ФБР.

- За что? - с интересом спросил Савелий.

- Официально Можаев прибыл в Нью-Йорк на инаугурацию Президента Буша по приглашению каких-то бизнесменов, которые эту церемонию спонсировали. Но, по-видимому, совсем забыл о том, что еще в прошлом году Женевская прокуратура выдала ордер на его арест. А США и Швейцария имеют соглашение о выдаче лиц, находящихся в розыске или подозреваемых в совершении преступлений. Понимаете, Савелий Кузьмич, от какой страшной опасности я вас избавил, поселив на этом мирном и тихом острове, где время остановилось и ничего не происходит?

- Честно говоря, не понимаю, - ответил Савелий, которого существенно больше занимал сэнсэй Джулии и то, почему она по каким-то непонятным причинам о нем умолчала, нежели судьба Можаева и всех остальных российских олигархов, вместе взятых.

- А не вы ли летали в Швейцарию по личному поручению Президента Ельцина и привезли оттуда номера всех счетов в зарубежных банках, которыми обладала так называемая семья? Этот факт известен, увы, не только мне... Никакого труда не составит связать арест Можаева с добытой вами информацией. И хотя кремлевская мафия сейчас немного притихла и затаилась, кто мог помешать ей начать за вами новую охоту? Именно вам ведь известны номера счетов не только одного Можаева?

В том, что говорил Широши, имелся серьезный резон, и Бешеный был вынужден с ним согласиться. Ему требовалось время, чтобы должным образом переварить полученную информацию, и, сославшись на желание отдохнуть, Савелий отправился к себе в палатку.

Его возмутило и оскорбило поведение Джулии. Почему она скрыла от него свои занятия восточными единоборствами? Боялась, что он будет возражать? Хотела сделать сюрприз? Никаких иных причин он обнаружить не мог, но пытался найти ей оправдание. Конечно, ведь она еще очень молода и не всегда поступает разумно и логично, но ему все равно было обидно и больно.

Подобную скрытность он мог еще простить девушке, за которой ухаживал, но, по его представлениям, которые кому-то могут показаться консервативными, жена, женщина, с которой он связал свою судьбу, свою жизнь, не имела права держать от него такие важные вещи в секрете. Неужели она настолько ему не доверяет?

Так и не найдя исчерпывающего ответа на этот вопрос, Савелий заснул...

Утром, завтракая с Широши на открытой веранде дома, Савелий вспомнил про Можаева.

- Как вы думаете, что грозит Можаеву? - спросил он.

- Некоторое время он проведет в Бруклинской тюрьме, где сейчас находится, - не замедлил с ответом Широши. - Американский суд откажется выпустить его под залог, хотя правительства России и Белоруссии будут готовы внести любую названную сумму. Потом он ненадолго попадет в больницу с сердечным приступом... Но гордящийся своей независимостью и неподкупностью американский суд, скорее всего, благополучно передаст его швейцарцам, а вот выйдет ли у них доказать преступный умысел, я предсказать не берусь: слишком уж швейцарские законы запутанные...

Тут оба заметили на горизонте быстро приближающееся к острову судно. Это оказалась большая трехмачтовая яхта. Прямо к пристани она подойти не могла из-за отмели, поэтому стала на рейде.

Савелий с изумлением увидел, как на мачте и на корме матросы поднимают "Веселый Роджер", знаменитый пиратский флаг с черепом и скрещенными под ним костями. Прислуживающий за завтраком Раджив тут же принес Широши старинную подзорную трубу, а Бешеному современный бинокль, в который тот прочел написанное крупными золотыми буквами на борту название - "Молдаванка". Савелий вопросительно взглянул на Широши.

- Явился, не запылился, - с недоброй усмешкой сказал тот, опуская трубу.

Тут раздался грохот выстрела, борт яхты окутал белый пороховой дымок, и старинное ядро, сбивая верхушки деревьев, шлепнулось на берег.

- Они что, готовят штурм острова? - не удержался Савелий.

Не отвечая ему, Широши приказал позвать Рама и только потом повернулся к Бешеному.

- Вам, Савелий Кузьмич, предстоит в ближайшие минуты довольно забавное зрелище, а все вопросы потом. Извините, мне нужно срочно отдать кое-какие распоряжения.

Рам уже стоял перед хозяином, склонившись в почтительном полупоклоне.

Широши сказал ему по-английски:

- Возьмешь катер и трех парней, сам знаешь кого. Подплывешь к яхте и в мегафон сообщишь ее владельцу, что я готов с ним встретиться один на один. Если согласится, привезешь его сюда.

- А если нет?

- Тогда напомнишь ему законы восточного гостеприимства - гость, даже нежданный и неугодный, всегда может чувствовать себя в безопасности.

Савелий бросил взгляд на пристань - там уже толпились люди Широши. Рам торопливо отправился выполнять приказ хозяина. Широши что-то приказал Радживу на непонятном Савелию языке.

- А вас, Савелий Кузьмич, Раджив сейчас проводит в зал, откуда вы как единственный зритель будете наблюдать предстоящий спектакль.

Раджив бережно вкатил кресло с Савелием в дом и доставил в небольшую комнату, рядом со столовой, в которой Бешеный никогда раньше не был. В комнате стоял стол с четырьмя телевизионными мониторами. На их экранах виднелась пустая столовая. Савелий без труда сообразил, что изображение поступает с четырех скрытых камер, расположенных на разных уровнях по углам столовой. Несколько минут Савелий недоуменно созерцал пустую столовую, потом туда вошел Раджив, поставивший на стол восьмисвечник и аккуратно разложивший какие-то странные свитки на плотной бумаге, похожей на папирус, испещренные неизвестными Савелию буквами.

Тут в комнате появился Широши. В том, что это был именно он, у Бешеного не возникло и тени сомнения, но его потрясла происшедшая с его недавним собеседником перемена. Тот облачился в неопределенного цвета облезлый халат с отвисшими карманами, на голове у него красовалась традиционная еврейская ермолка - кипа. Савелия поразило его лицо. Во-первых, у него появились черные, с густой проседью пейсы. Во-вторых, обычно округлые щеки выглядели впалыми, а торчащий между ними нос как будто увеличился в размере и обрел некую специфическую крючковатость. Более всего зрителя поразил взгляд. Обычно спокойный и скептический, он стал хищным и недобрым. Изменилась и довольно легкая походка - теперь он как-то странно шаркал и даже приволакивал ногу.

Широши уселся за стол и стал с сосредоточенным видом ворошить принесенные Радживом папирусы. Но это длилось недолго.