В тот день Полина пребывала в состоянии обостренной тоски. В компании, куда ее занесло, тоже было не особенно весело, Полина вяло флиртовала с малознакомым хиппующим неофитом. Ей категорически не хотелось возвращаться к родственникам, у которых она приживала первые два года своей студенческой жизни, и по этой причине на предложение неофита прогуляться она согласилась. Во время прогулки, оставив ужимки, искренне пожаловалась ему, что совсем не хочется ночевать сегодня дома. Неофит на секунду задумался, на его лице промелькнуло выражение легкого удивления. Сразу затем он предложил поехать к нему в общежитие, сосед по комнате как раз уехал на выходные. Полина согласилась.
В беспорядке общажной комнаты неофит набросился на Полину с первобытной жадностью. Она поиграла до известного ей предела, а потом включила отработанный взгляд и невинно сообщила, что в первый раз.
- Ну и что? - сказал неофит, не очень вникая в смысл слов. - Все когда-нибудь бывает в первый раз.
Полина уже растеряно промямлила, что, может, и не надо, на что неофит обиделся, вознегодовал даже, решил, что местная Нинон де Ланкло издевается над ним. «А ведь он в своем праве, - подумалось Полине вдруг. - Разве я не дала ему всех возможных авансов? Даже как-то глупо идти теперь на попятный…».
- Водка есть? - спросила она.
Водка нашлась.
Полина выпила полстакана и ее немедленно стошнило. Но и эта жалкая сцена не притупила неофитского рвения.
Полина убежала, как только он заснул, просидела до утра на железнодорожном вокзале, который располагался неподалеку от общежития, а с первым же трамваем поехала к подружке Алине: у Алины родители рано уходили на работу.
Неофита она потом не раз встречала в тусовках, но всякий раз делала вид, что очень смутно припоминает, кто он такой. Неофит тоже не искал с нею встреч. Кроме как Алине, Полина больше никому и никогда не рассказывала про свой первый раз, и минуты, когда она вспоминала о нем, были неприятны, как чирей возле носа - и некрасиво, и саднит, если задеваешь.
- Первый раз всегда бывает по глупости, - сказала Галя.
- У меня был по любви, - возразила Алена.
Галя энергично запротестовала:
- Ни-ни-ни! Это все ерунда! Нет никакой любви. Есть долг, секс и различные их вариации - все! В юности все мерещатся какие-то голубые горизонты, к которым гребут изо всех сил. Готовятся к небывалым свершениям. Ну, кто из наших не был уверен в величии своей судьбы? Любовь - из той же серии, из серии детских сказок про Деда Мороза. Это проходит с возрастом. Кто-нибудь из вас верит сейчас в Деда Мороза?
Полина задумчиво смотрела на свои колени. Алена, поджав губы, отвернулась к окну. Галя потянулась к коньячной бутылке. Чуча медленно разрывала листок за листком сценарий девичника.
- Я верю в Деда Мороза, - сказала Полина. - Горизонт - линия хоть и воображаемая, но тем не менее отчетливо видимая. Если любовь, как горизонт, недостижима, она все равно существует, и ее функция такая же, как у горизонта - ориентационная, она нужна, по крайней мере для того, чтобы люди знали, к чему стремиться.
- Никто не видит горизонт волнистым или штрих-пунктирным, - вступила в разговор Чуча, навсегда отрешившаяся от своего сценария. - А вот о любви нет двух одинаковых суждений. Можно ли говорить о реальности явления, которому за десять тысяч лет не смогли придумать четкого определения?
Алена с комическим удивлением на лице уставилась на нее.
- Чуча! Ты отрицаешь существование любви накануне свадьбы?
- Я вас умоляю! Мне же не пятнадцать лет, чтобы выходить замуж по любви или по залету. Что такое эта ваша любовь - искусство, наука, психологический феномен?
- Любовь - это чувство, - сказала Алена.
- Ну, пусть чувство. Но ЧТО это за чувство? Что является его основой? Почему для одних «жалеет значит любит», а для других «бьет значит любит»?
- Почему одни боятся пауков, а другие мышей? - вставила Полина.
- Минуточку! Пауков и мышей боятся ОДИНАКОВО. В целом одинаково. Когда кто-то говорит «Я боюсь того-то» всем ясно, что он испытывает. А когда говорят «Я люблю того-то» - никому ничего не ясно. Что значит «люблю»? Хочу все время смотреть на него, не отрываясь? Или не прочь заниматься с ним сексом время от времени? Или просто чувствую удовлетворение от того, что этот человек существует где-то на свете? Фразы «Я боюсь пауков» и «Я боюсь Иван Иваныча» близки по смыслу, между фразами «Я люблю собак» и «Я люблю этого мужчину» лежит бездна… равно как и между фразами «Я люблю ЭТОГО мужчину» и «Я люблю Иван Иваныча». Вы понимаете эту разницу?
- Мы понимаем эту разницу, но… - начала Полина. Чуча жестом дала понять, что вопрос был риторическим, и продолжила сама:
- У понятия «любовь» нет единого смысла. Но это бы еще полбеды: даже каждый из его смыслов субъективен, то есть имеет неисчислимое количество смыслов. При таком раскладе я могу заявить, что понятие «любовь» вообще не имеет смысла и, стало быть, для мыслящего человека не существует.
- Правильно, - удовлетворенно кивнула Галя. - Давайте выпьем.
- Да куда, к черту, правильно! - воскликнула Алена, не первый раз за вечер удивляя подруг несвойственным ей прежде выражением. - То, что среди мужиков попадаются конченные мудаки, еще не означает, что нет любви на свете!
- Что-нибудь, кроме голых эмоций, можете предъявить? - холодно поинтересовалась Чуча.
- О, конечно, могу, - в том же тоне ответила Алена. - Реальная история моих дедушки и бабушки, проживших в полной гармонии сорок восемь лет.
- Это ты из чего заключила, что в полной гармонии?
- Причин много. Например, в их доме я никогда не слышала грубого слова, хоть дед тридцать лет проработал шофером-дальнобойщиком и слов знал в избытке. Бабушка тоже, кстати, пансионов не кончала, работала на складе обувной фабрики. Я давно поняла: если человек ругается, значит, в нем нет внутреннего равновесия, его изнутри ест беспокой и неуверенность. Надо очень быть уверенным в том, что любим, и самому крепко любить, чтобы спокойно принимать всякие неприятности, от самых мелких до катастрофических.
- Сомнительное какое-то заявление, - пожала плечами Чуча. - Внутреннее равновесие обеспечивается крепкой нервной системой и уверенностью в своих действиях. Не понимаю, при чем здесь любовь.
- Если рассматривать факт сдержанности в комплексе с другими фактами, то очень даже при чем. Надо было видеть, как они обращались друг с другом - как-будто вчера поженились. Однажды мы гуляли в парке, где росли яблони. И проходя мимо одного дерева, бабушка приметила одно особенно красивое яблоко и сказала об этом - так, вскользь, что-то вроде «Посмотрите, какое красивое яблоко, жалко, висит высоко!». Сказала и дальше пошла. А дед под каким-то предлогом отлучился и добыл это яблоко. Догоняет нас и говорит: «Смотрите, что у меня есть!» - и подает бабушке яблоко, в самом деле, красивое, ровное, словно кистью раскрашенное… «Чур,- говорит, - есть пополам!». Бабушка яблоко взяла, хлопнула деда по лбу развернутой ладонью и смеется: «Дурень ты старый, чем же мне есть его?». А дед сделал такое сконфуженное лицо… Я помню, мне ужасно весело было смотреть на них. Им тогда лет по шестьдесят было.
