– Она сказала, что знает этого мужика, что они росли вместе. Она сказала, что он так разозлился потому, что ей посчастливилось выйти замуж за фон Заровича, а его семья помирает от голода. И знаешь, что потом сделала моя голубка?
Сергей гордо улыбнулся Татьяне, крепче обнял ее за плечи.
– Она сняла все украшения, что были на ней, и отдала этому парню. «Купи еды своим детям, – сказала она ему. – И пока я жива, твоя семья не будет голодать». И это чучело, здоровенный косматый мужик, настоящий медведь, Страд, зарыдал, как ребенок, и целовал Татьяне руки. Ну разве она не чудо?
Охотники оживленно загудели, засмеялись, и был поднят тост за будущую супругу Сергея.
– Татьяна, ты вела себя глупо, – грубо сказал Страд. В ее взгляде появилась боль, хотя она продолжала счастливо улыбаться. Он не обратил на нее внимания, повернулся к Сергею.
– А ты, брат, поступил еще хуже. Ты замарал имя нашего семейства. Замарал в грязи этого вонючего поселка. Ты должен был прикончить эту собаку на месте. Если бы мой слуга поступил так, как ты, я бы нещадно выпорол его. К сожалению, ты мой близкий родственник, и я не могу так поступить с тобой. Поверь, я сожалею об этом. Извини меня.
Он вышел из обеденного зала, швырнув свой бокал на пол. Он удалился в мертвой тишине. Все были в замешательстве, никто не знал, что и сказать. Первой заговорила Татьяна.
– Бедный Страд. Думаю, мы должны пожалеть его и быть с ним поласковее.
– Милая моя, – ответил Сергей, целуя ее в голову. – Наверное, ты, как всегда, права.
Скрипя зубами, Страд излил свой гнев на страницы дневника:
«Я должен что-то найти, какое-то заклинание, какое-то зелье, которое сделает так, что этот ангел станет моим. Я должен! Я отдам все, лишь бы заполучить эту женщину!»
Страд еще не ложился спать, а уже настало утро. Он глубоко вздохнул, потер слипающиеся глаза. Все его уставшее тело ныло, требовало отдыха, покоя хотя бы сегодня.
Усилием воли граф все же стряхнул сонливость. Если он не найдет какой-нибудь волшебный способ сделать Татьяну своей, жестоко сказал он себе, у него впереди будет бессчетное число ночей, проведенных в полном одиночестве. Дрожащими от усталости руками Страд взял еще одну книгу заклинаний, тяжело опустился в кресло, начал листать.
Он переворачивал страницу, когда заметил, что два листа слиплись. Он нахмурился. Почему он раньше этого не заметил? Что еще за тайны на этом развороте, которых он пока не знает? Его охватило странное волнение, он теперь окончательно проснулся. Осторожно, боясь повредить старинный пергамент, он разъединил страницы и заулыбался, все отказываясь поверить собственным глазам.
Быстрым летящим почерком на пожелтевших от времени страницах рукой давно позабытого колдуна было выведено: «Заклинания для приворожения сердец».
Он быстро прочитал заклинание. Ничего особенного, обычные магические фразы и ингредиенты. Шерсть летучей мыши – ну, это проще простого найти в этой проклятой дыре, рог единорога – если он не ошибается, этот драгоценный порошок где-то был у него. И тут случилось нечто любопытное.
На мгновение взор Страда затуманился. Он снова нетерпеливо потер уставшие глаза.
– Что такое? – пробормотал он, когда вновь посмотрел на слова заклинания и обнаружил, что список ингредиентов изменился.
Он видел, как буквы, извиваясь и поворачиваясь, сами обращались в новые слова. Встревоженный Страд отбросил книгу, она с громким хлопком упала на стол.
– Это очень старая книга. Ты должен обращаться с ней осторожнее, – раздался голос, от которого волосы у Страда зашевелились.
Он вскинул голову, быстро обернулся, оглядел комнату. В кабинете никого не было.
– Кто здесь? – требовательно спросил он.
– Ты должен знать, – вновь донесся голос – полный скрытой радости, казалось, он исходит со всех сторон. Он доходил до слуха Страда, как иссохший лист с шелестом опускается на могильную плиту. – Ты звал меня. Я услышал твою мольбу. Я пришел, чтобы дать тебе то сердце, которого ты добиваешься.
– Покажись, – потребовал Страд. Голос низко и сухо рассмеялся:
– Ты не вынесешь моего вида.
Страд вдруг поверил холодному шепоту, и какая-то часть его отчаянно рвалась убежать прочь из кабинета, от этого мертвого голоса, ядом проникавшего в его тело, оставить Татьяну Сергею.
– Нет, – прошептал Страд. – Она будет моей.
– Начнем?
– Я-я еще не готов, – запинаясь, пробормотал граф, пытаясь собраться с мыслями.
– Тебе не нужно готовиться. Заклинание оказалось здесь только для того, чтобы…, вызвать у тебя интерес. Как ты, несомненно, заметил, оно постоянно изменяется. Как рассудок любого смертного.
– Кто ты?
При этом вопросе голос стал громче, загремел, подобно раскатам ветра в штормовую ночь. Он смеялся, летал в воздухе и наконец припечатал графа почти ощутимой тяжестью.
– Я – тот кошмар, что хоть раз мучил любое живое существо. Я – мрак мыслей об убийстве и предательстве, страхе и насилии, боли и страданиях. Я – то слово, что убивает душу. Я – тот нож, что убивает тело. Я – яд на дне бокала, петля на шее вора, крик безумца и вопль пытки. Я – ложь и обман. Я – смерть и нечто пострашнее смерти. Ты знаешь меня, граф Страд фон Зарович. Мы с тобой старые, старые знакомые. Ты и я.
Страд дрожал, но голос его остался ровным:
– Ты пришел…, за мной?
– Я пришел на твой зов, – замогильный голос вздохнул и вновь стал еле слышен, как последний шепот умирающего. – Ты хорошо помог мне стать сильнее. Ты получишь за это награду. За муки из-за невесты брата, за потерянную юность. Я уберу соперника с твоего пути, и ты больше не будешь стариться…, если сделаешь, как я скажу.
Мгновение граф колебался. Это создание предлагало искушение, в которое он отказывался верить. Татьяну.
Страд кивнул:
– Что я должен сделать?
Глава 21
«О боги! Боги! Что за ужасы и чудеса были описаны здесь сегодня. Я пишу, а руки мои трясутся, но от скорби или радости, я не знаю. Я должен записать все, что произошло и произойдет, как можно подробнее, чтобы перечесть, когда рассудок мой успокоится, когда я смогу все это осознать…»
За час до свадебной церемонии, вскоре после наступления сумерек, Страд мягко постучал в дверь Сергея.
– Входи, – раздался голос брата.
Страд вошел, улыбаясь. Сергей выглядел шикарно. Яркая голубая форма офицера, украшенная эполетами и рядами медалей, была вычищена и отглажена прилично случаю. Черные сапоги начищены до блеска, а платиновый медальон священника, висевший у него на шее, ослепительно сверкал при каждом движении.
Сергей только что кончил начищать шпагу и теперь торопился пристегнуть ее к поясу. Посмотрел в зеркало на вошедшего. Когда он встретился взглядом со Страдом, его рот растянулся в широкой улыбке.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
