— Идёт.
— Ну что же, договорились. И помните, вы мне ещё обещали не доводить медсестру.
— Да что ж… Ладно, хорошо, — он раздражённо вскинул руки, но, столкнувшись со спокойным взглядом Вильяма, скрестил руки на груди и обиженно надулся.
— Тогда я жду вас завтра, так же в два часа.
— Хорошо, обязательно приду.
Дождавшись, когда наконец пациент выйдет, Вильям поднял голову к потолку. Люстра в тканевом абажуре с бахромой слегка качалась от ветра, влетавшего в приоткрытое окно. Воробьи ругались на ветках каштана за окном. Раз он пообещал, значит, нужно сделать.
— Я понимаю, что вам не нравится мистер Малоун, но это не значит, что его стоит донимать, он от этого ещё более склочный становится, — ветер перелистал страницы блокнота на столе и как будто дёрнул его за рукав. — Я понимаю, что это ваш дом, но вы слышали, что я ему пообещал, — рама окна негромко ухнула от ветра и в кабинет залетел лист. Он явно был больной и засох. Вильям хмыкнул. Мистер Шенн без намёков прямо говорит, как он видит пациента. — Но мы договорились?
Тишина, секунда, ещё секунда, и окно распахнул порыв ветра. Можно считать это положительным ответом. Мистер Малоун всему отделению душу вынимал, и работать с ним откровенно не хотелось. Но никуда не денешься, приходится, в конце концов по контракту он врач, самоустраниться от пациентов не получится. Неспеша он собрал бумаги из карты, сложил в папку, и вышел в коридор. Нужно сдать карту в регистратуру, на сегодня пациентов у него больше нет. Вильям поздоровался с пробежавшими мимо медсёстрами и чуть не столкнулся с Кристи. Та охнула от испуга, но увидел его выдохнула.
— Фух, как хорошо, что это ты.
— Опять от зама бегаешь?
— Да. Опять куча бумаг, а я ничего не успеваю, — она поудобнее перехватила стопку больших папок и пошла к своему кабинету.
Уже больше полутора лет прошло с череды убийств. Вильям вернулся в приют, как только его открыли, с ним возвратились несколько человек их экспериментального. Они вместе наводили порядок в выделенных им пыльных кабинетах, ездили к Хьюго в больницу. Он с удовольствием ел привезённые бургеры и рассказывал о том, как идёт реабилитация. А в приюте всё стало совсем по-другому. Новый главврач оказался цепким и взялся за больницу стальной хваткой. За полгода следствия всё пришло в запустение, и, заручившись поддержкой попечительского совета, он привёл приют в порядок всего за какие-то две недели. Под его руководством маленькую спортивную площадку увеличили и обновили, вынесли в парк за приютом статуи ангелов, чтобы они не пугали новоприбывших. На пустые постаменты поставили новые каменные вазоны для цветов. И под его же началом закрытую часть парка привели в порядок, восстановили ротонду. Теперь тут не было укромных уголков, не осталось потёртостей и трещин на идеальной картине. Приют стал образцовым заведением, куда снова состоятельные граждане везли себя или своих родственников.
Поздоровавшись с заведующей бредового, куда он и устроился, Вильям вышел в холл и пошёл на первый этаж. Внутри ничего не изменилось. Разве что он перестал видеть мужчину. Теперь всё общение ограничивалось смутными, едва понятными сначала знаками. Вильям чувствовал себя должным за всю ту помощь, что ему оказали в этом приюте, поэтому учился читать символы, чтобы понимать и общаться. В конце концов, нужно проявлять уважение к тому, кто жил тут задолго до них и вообще владеет этим зданием. Экспериментальное отделение так и осталось только его. Туда занесли сервер от компьютера и трёх системных администраторов. В больших залах расположили дополнительные административные комнаты, архивы, склады инвентаря. Теперь там не было почти никого, только его хозяин, который любил свои комнаты для коллекций.
Сдав карту, Вильям двинулся к выходу. Сегодня ему ещё есть, чем заняться. Нужно отогнать машину на мойку, ему скоро ехать в Манчестер. Фестиваль не ждал, нужно было уже начинать готовиться. Несколько дней отрыва от реальности, что может быть лучше. Поменяв туфли на лёгкие парусиновые кеды, он выложил солнцезащитные очки авиаторы на подоконник и начал одеваться. Но спокойствие прервал охранник.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Мистер Салтрай, вас на воротах ждёт молодой человек, — Вильям нахмурился, поправляя лёгкий пиджак. Это ещё что такое, только не Кристиан, они переехали в Ливерпуль и уже полгода не напоминали о себе. Если он явился, значит, что-то случилось.
— А зачем?
— Он просто спросил, работаете ли вы здесь, и решил вас подождать.
Вильям нахмурился. Ещё работает? Это бывший пациент? В голову ударила кровь. Почему-то на ум шёл только один пациент, который сюда приехал бы просто так, к нему. Он не знал, рад он будет, если предположение подтвердится, или нет, потому что он плохо представлял, что скажет, что сделает.
На улицу Вильям вышел в растрёпанных чувствах. Он не понимал, чего ждёт. Может, это новый пациент? Нет, он бы позвонил и записался. Кто тогда? В голове мелькнуло лицо, белое в свете луны, с огромными, открытыми в ужасе глазами. «Доктор…» Вильям мотнул головой. Он старался не вспоминать Дитмара, потому что тот так и остался его личным рубиконом, который оказалось невозможно преодолеть. Он сохранил ту фотографию, которую дал когда-то мистер Хэдвиг, и постоянно думал о том, как там он. Смог ли выбраться? Смог ли достигнуть плато? Должен был, он же очень сильный. У Дитмара было удивительное стремление к выздоровлению, так что… Вильям оказался вовлечён в его судьбу с головой, он больше не имел права быть его врачом, слишком привязался. Да что там. Те сны, в которых Дитмар его целовал, казались совсем уж из ряда вон. Слишком сильная привязанность, на грани.
Фигура за воротами не казалась знакомой, но впервые ему было по-настоящему неудобно заглядывать в будущее. Человек стоял спиной к воротам, рассматривая рощу и широкое поле в цветах через дорогу.
— Вас ждут, — охранник тут же выбежал из будки, открыть ему калитку.
— Я знаю. Я на сегодня всё, выпустите машину.
— Конечно.
Вильям вышел за калитку и остановился, рассматривая стоящего к нему спиной мужчину. В нём было что-то смутно знакомое, но… Он тяжело сглотнул, понимая, что правда слишком тяжела.
— Вы меня хотели? — мужчина вздрогнул от неожиданности и резко обернулся. Широко улыбнулся и шагнул навстречу.
— Здравствуйте, Вильям.
— Здравствуйте, Дитмар, — если бы он не видел его фото до попадания в больницу, он бы его не узнал. Дитмар явно набрал веса, уже не выглядел как палка. Длинные кудрявые волосы трепал ветер, серая толстовка почти полностью закрывала пальцы, напоминая о старой привычке. Говорил о произошедшем только шрам на нижней губе от осколка зеркала. Он слегка вскинул подбородок и протянул большой бумажный пакет.
— Я думаю, что это стоило отдать уже давно, но я только сейчас смог наконец вырваться и приехать.
— Это что? — Вильям забрал пакет и заглянул в него. Его куртка.
— Это вещи, которые вы мне тогда дали. Я их отдавал в химчистку.
— Да… Вы могли не возвращать.
— Я предпочитаю не быть должным. Всё же эти вещи могут быть памятными. Куртка точно, на ней столько нашивок. Да и… Блокнот. Я взял на себя наглость его прочесть и… — Вильям почувствовал, как ему становится нестерпимо стыдно. Он смутно помнил, что писал, но прекрасно помнил, в каком состоянии. — Думаю, вы захотите, чтобы он был у вас, всё же это отчасти личное.
— Может, зайдёте? Не очень комфортно разговаривать у ворот. — Вильям махнул рукой охранникам, и они открыли калитку. — Если, конечно, вы можете.
— Могу. Спасибо.
Дитмар спокойно дал себя обыскать, поправил широкую яркую ветровку и пошёл рядом с Вильямом. Разговаривать даже не очень хотелось, казалось, что и без слов всё ясно. Вильям впервые за долгое время почувствовал себя настолько хорошо. Нет ничего лучше для врача, чем увидеть своего пациента в добром здоровье. Дитмар слегка щурился, рассматривая солнце сквозь листву каштанов.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Я приехал не только вещи передать. Я… У меня для вас приглашение.
