Читаем без скачивания Так кто же развалил Союз? - Олег Мороз

Ельцина, естественно, поносили всякими словами, искажали смысл его высказываний, призывали «защитить президента», то бишь Горбачева, разоблачить «определенные деструктивные силы»…

«На трибуну, — писала газета, — выходила отнюдь не стихийная депутатская масса: организованный характер массированной атаки на Ельцина просматривался достаточно отчетливо».

Депутатов, чье мнение «расходилось с установкой президиума сессии», просто не подпускали к микрофону.

Ельцина обвиняли в политических амбициях, в намерении «сесть на место нашего президента путем захвата власти во всей стране», «осуществить совместно с деструктивными силами государственный переворот», «демонтировать социализм, который принес нашему народу освобождение, и добиться реставрации капитализма»…

Обстановку, в которой на Верховном Совете было принято «убойное» антиельцинское постановление (подобная реакция парламента на чье-то телевыступление — это сам по себе факт беспрецедентный), «Российская газета» описывала так:

«В «лучших» традициях союзного парламента решение главного вопроса — принятие постановления «по Ельцину» — отложили на конец дня, вечером депутаты более податливы… Обстановка в зале была азартной и очень напоминала поиск ведьм на партсобрании застойных лет. Предложения принять к сведению и тем ограничиться отзвука у большинства не имели. «Надо дать политическую оценку!» Председательствующий Лукьянов вел заседание виртуозно: по многу раз ставил на голосование уже проголосованное, неудобные предложения не ставил. Вновь прозвучало немало бичующих и клеймящих речей. Некоторые депутаты засомневались, а был ли кворум. Неуместный вопрос Лукьянов отвел, сославшись на показания электронной машины. Постановление приняли, в этом сомнений и не было».

В постановлении было три пункта:

«1. Отметить, что содержащиеся в выступлении по Центральному телевидению 19 февраля 1991 года Председателя Верховного Совета РСФСР Б. Н. Ельцина положения и призывы, направленные на замену законно избранных высших органов власти страны, немедленную отставку Президента СССР, входят в противоречие с Конституцией СССР и создают в стране чрезвычайную ситуацию.

2. Просить Верховный Совет РСФСР, Совет Федерации и Президента СССР определить свое отношение к указанному выступлению Б. Н. Ельцина.

3. Верховный Совет СССР обращается к народам СССР, Верховным Советам республик, местным Советам народных депутатов всех уровней, ко всем политическим партиям и общественным движениям с призывом консолидировать усилия для стабилизации политической и экономической обстановки на всей территории страны, укрепления демократических начал в переустройстве советского общества, всемерной поддержки законно избранных высших органов власти и Президента СССР».

В общем, призвав Горбачева уйти в отставку, Ельцин, как видим, «дестабилизировал» политическую и экономическую обстановку в стране. Теперь вот приходится «консолидировать усилия», чтобы все восстановить в прежнем виде.

За всем этим ощущалось неуемное желание смести Ельцина с политической арены, смести любыми способами.

За контратакой союзного парламента, направленной против Ельцина, стоял, конечно, сам Горбачев. В этом мало кто сомневался. Однако реально «убрать» Ельцина мог лишь Съезд нардепов России. По слухам, Горбачев связался с двумя заместителями Ельцина в российском парламенте — Горячевой и Исаевым, а также председателями обеих его палат — Исаковым и Абдулатиповым. Надо полагать, речь шла о том, чтобы запустить процесс отрешения Ельцина от должности председателя Верховного Совета.

21 февраля на заседании Верховного Совета Горячева огласила «Политическое заявление», по-другому — «Письмо шести» (к четверке руководителей присоединились еще двое — заместители председателей палат Вешняков и Сыроватко), где критиковался «авторитарный стиль» ельцинского руководства Верховным Советом. Были и упреки, касающиеся ситуации за пределами парламента.

«Народ устал от обещаний… — говорилось в «Письме». — Они (граждане России. — О.М.) ждут устойчивой и дееспособной власти, которая прекратила бы развал в экономике, остановила взлет преступности».

Вот, оказывается, в развале экономики виноват Ельцин. Не союзное руководство, которое уже несколько леи топчется на месте, у порога реформ, не решаясь переступить через этот порог, а человек, который пытается преодолеть эту нерешительность.

В заключение авторы «Письма» требовали созвать внеочередной Съезд народных депутатов РСФСР, на котором председатель Верховного Совета предоставил бы ОТЧЕТ о своей работе; после этого, как видимо, предполагали подписанты, должна была последовать его отставка.

Верховный Совет внял призыву «шестерки» и принял решение о созыве Съезда.

Это было первое серьезное столкновение Ельцина с его противниками в российском парламенте. Понятно, что он сам его спровоцировал. Хотя и не думаю, что сильно об этом жалел. По отзывам тех, кто хорошо знал его, он всегда предпочитал ясную, хоть и опасную для него, ситуацию менее ясной, пусть даже внешне более спокойной. Поэтому нередко «взрывал» ее, стремясь устранить всякую неопределенность, в которой чувствовал себя некомфортно.

На следующий день, 22 февраля, состоялся очередной грандиозный митинг на Манежной. По оценкам организаторов, он собрал около 400 тысяч человек (милиция, как всегда, называла меньшую цифру).

Вообще-то митинг замышлялся как акция в защиту гласности: незадолго перед тем была закрыта популярная тогда телепрограмма «Взгляд», появились другие признаки ужесточения цензуры. Но взрыв, произведенный телевыступлением Ельцина, естественно, скорректировал тематику митинга. Главной его темой стала защита Ельцина от посягательств недругов. Соответственно, изменился набор лозунгов: рядом с лозунгами, направленными против главного теленачальника Кравченко, появились антигорбачевские и проельцинские лозунги: «Велика Россия, а отступать некуда — позади Ельцин!», «Народ и Ельцин — едины», «Советский комиссар Катанья — Борис Ельцин», «Ельцин — ум, честь и совесть нашей эпохи», «Горячева — змеища подколодная!»

— Митинги снова становятся единственным доступным для нас средством массовой информации — сказал, выступая на Манежной, популярный в ту пору демократический деятель Илья Заславский. — На нас идут вышедшие из окопов коммунисты. Они пошли на главный символ демократии в нашей стране — Бориса Ельцина.

Заславский призвал отправить в отставку союзный парламент и команду Горбачева:

— Лидер для страны у нас есть. Это Ельцин.

В завершение митинга была принята резолюция. Главные требования ее:

«Прекратить коммунистическую цензуру средств массовой информации!

Горбачева со всей его командой — в отставку!

На референдуме скажем «нет» насильственному горбачевскому Союзу!

Ельцин — президент России!»

В репортаже о митинге журнал «Коммерсант-Власть» писал:

«Митинг стал не просто очередным мероприятием на очередной стадии конфликта Ельцин — Горбачев. Общий лейтмотив выступлений его участников дает возможность считать 22 февраля началом предвыборной кампании Бориса Ельцина в борьбе за пост президента России».

В прессе оживленно обсуждалось резкое выступление Ельцина по телевидению. Некоторые полагали, что за этим выступлением уж точно должен последовать некий взрыв, некая драматическая развязка.

«Вызов, брошенный Ельциным в его телевыступлении 19 февраля, — писала «Независимая газета», — явился логичным следствием событий последнего полугода. Наступление, предпринятое Горбачевым в январе, поставило российское руководство перед необходимостью перехватить инициативу, даже путем вызова огня на себя, сжигания мостов. Мы перед кульминацией долгой схватки. Видимо, она произойдет в первой половине марта — до референдума. У Ельцина появился реальный шанс заставить Горбачева уйти, у последнего же, очевидно, нет иного выхода, как пойти на срыв референдума и роспуск российского парламента».

На самом деле ни Ельцин не «свалил» Горбачева, ни Горбачев не сорвал референдум. Вообще довольно странное предположение, что он захочет его сорвать. Именно Горбачев выступил с инициативой его проведения, референдум был и до сих пор остается его любимым детищем: он и теперь ссылается на его результаты — вот, мол, народ проголосовал за сохранение Советский Союза, а с его мнением не посчитались.

Откликнулись и зарубежные газеты, причем многие отклики были не в пользу Ельцина.

«Берлинер Цайтунг»:

«Уход Горбачева в отставку вряд ли откроет путь к демократии»