Читаем без скачивания Основы научного антисемитизма - Сергей Баландин

Культурный конфликт

Если в религиозном конфликте яблоком раздора являются определенные религиозные догмы, якобы повелевающие своим адептам ненавидеть друг друга, то конфликт, основанный на неприятии тех или иных традиций, обычаев, неписаных этических норм, стихийно формируемых в той или иной среде, мы назовем культурным конфликтом. Однако чтобы подобный конфликт действительно где-нибудь возник, необходима такая ситуация, когда традиция одного этноса мешает осуществлению традиции другого этноса. Так, например, некоторые европейские евреи недовольны, когда восточные евреи слушают музыку стиля мизрахи через слишком сильные динамики, те и другие не любят пения муэдзинов с мусульманских минаретов, религиозным не нравятся мода одежды светских и т. п. Однако такие конфликты имеют частный локальный характер и худо ли бедно решаются, представители одного культурного мира стараются жить в соответствующих районах и не лезут «со своими уставами в чужие монастыри». Тем не менее даже такие серьезные исследователи, как Хантингтон, источники конфликтов видят в различии культур; правда, в чем конкретно хантингтонам видится культурный конфликт, нам остается непонятно. Может быть, где-то сейчас какие-то культуртрегеры выступают против национальной культуры какого-нибудь народа? Или кому-нибудь не дают соблюдать его национальные традиции? Да ради Бога, желающих, правда, на то не слишком много. Наоборот, похоже, что собственно национальная культура сейчас не нужна никому, ибо ни один националистический деятель палец о палец не стукнул для развития своей культуры, нужны им лишь определенные привилегии, связанные с этой идентификацией. Почему кое-кому так важно, чтобы в министерстве внутренних дел его обязательно приписали именно к той национальной графе, а не к другой? Потому что на самом деле его приписывают таким образом не к адептам тех или иных традиций или культурного стиля, а к определенному социальному статусу, обеспечивающему многие льготы, права и материальные преимущества, сия графа нередко определяет, по какую сторону колючей проволоки дозволено тебе жить. Когда в правовом отношении все люди будут абсолютно равны, они и перестанут делиться на «культуры». Тогда почему же культуру из несущественного фактора переводят в фактор существенный, причем, первостепенный?

Нам видится такой ответ: задача идеологов конфликта испокон веков была не столько объяснить их причину, сколько оправдать действия одной из сторон. Еще с древних времен агрессивные нации мотивировали свою экспансию против слабых мирных народов правом, якобы, своего «культурного превосходства». «Варвары» должны уступить «культурным» свои дома, земли, ресурсы, а самим умереть или пойти к ним в рабство. С тех пор в мире мало что изменилось, разве что кроме терминологии. Вместо слова «варвары» теперь говорят: «империя зла», «ось зла», «тоталитарные режимы», «террористы» и т. п., от коих, якобы, защищают «ценности демократии», т. н. «свободного мира», который еще никогда никому не принес свободу, кроме как самому себе (почему бы, например, Израилю не проследить за проведением демократических реформ в Палестине?). Но если в старину захватчики по глупости своей занимались культуртрегерством: обращали покоренные народы в свою веру, учили их своим законам и обычаям, то современным «культурным» весьма выгодно, чтобы зависимые от них народы пребывали как можно дольше в своем варварстве и как можно ниже их уровня культуры. Неграмотность, преступность, религиозный фанатизм — все это поощряется у «не-Западных» народов, чтобы в один прекрасный день сказать: «Господа, разве можно важнейшие ресурсы планеты оставить в руках таких бешеных зверей с врожденными преступными наклонностями? Их не перевоспитать, «культура» у них такая, поэтому надо любыми средствами вытеснить их из нашего «культурного мира» и запереть в резервациях. Может быть, мы несправедливо оговариваем т. н. «культурных западных людей», может, в действительности не все так думают? Да, конечно, не все, мы, например, так определенно не думаем, однако кое-кто так думает, как говорится, «есть мнение». Умные политиканы, как мы уже писали, если и придерживаются подобных мнений, то вслух их никогда не высказывают, что не мешает им руководствоваться сей идеологией на практике, а вот те, у кого разум и совесть застряли где-то на среднем уровне, порой не стесняются выражать свои мысли открытым текстом. Вот, например цитаты из статьи д-ра К. Богдановича «Шарон — цена головы, Израиль — цена мифов»: «Тем, кто не захочет добровольно прийти в Иерусалим с готовностью подписать все, что Израиль предложит, надо будет доказать, что невозможно годами воевать с Израилем и спокойно выбирать время и форму атаки. Страна, отказавшаяся подписать мир с Израилем, рискует, что время и форму атаки выберет Израиль. Израиль может и должен доказать всем, что находиться в состоянии войны с ним и одновременно быть в безопасности — невозможно. Тем, кто хочет заявить о невозможности использования Израилем как демократическим и гуманистическим государством термоядерного оружия в войне, стоит посмотреть последнюю директиву президента США Буша от 03.08.2002 г., распорядившегося приготовить планы ядерной бомбардировки пока «неядерных» стран: Ирака, Северной Кореи, Ливии, Сирии и Ирана. Нам нет необходимости быть «святее» США. … Не надо забывать и о том, что сейчас и США уже быстро приходят к осознанию того, что земной шар очень мал и на нем нет места для стран-дикарей и стран-изгоев. Надо суметь согласовать с США восприятие проблем и программу совместных действий по разоружению исламских стран и принуждению их к цивилизованности…». Программа сионских мудрецов в действии! Мы бы не стали обращать внимание на подобные идеологические изводы, если бы они оставались только лишь на бумаге, в интернете и в головах их авторов, однако идеи, как мы уже писали, имеют свойство материализации. Забор безопасности в Израиле, незаконность строительства которого признана Международным Гаагским судом, — первый тому прецедент, но за ним может вскоре оказаться 90 % гойского мира. Но так же как в Израиле конфликт с палестинцами идет не из-за культуры (израильские арабы принадлежат той же культуре, что и палестинцы не граждане Израиля, но в отличие от последних все же как-то уживаются с евреями), а из-за территорий, так и Запад будет продолжать конфликт с не-Западными нациями из-за обладания ресурсами (неспроста Хайек цитирует чьи-то мудрые слова: «этика — это наука о способах распределять ресурсы», т. е. «хорошим» — хорошие ресурсы, «плохим» — плохие, как у Маяковского: «Белый ест ананас спелый, черный — гнилью моченый. Белую работу делает белый, черную работу — черный»).

В еврейском вопросе фактору культуры нередко придают такое же значение, как Хантингтон в войне цивилизаций: культуру выгодно ставить причиной антисемитизма, потому что таким образом отводится внимание от истинных объектов конфликта: вот, мол, какие плохие гои, никто их никак не обижает, никто ничего у них не отнимает, а вот не любят евреев просто так, всего лишь за «приверженность к своим традициям, к своей религии, к своей культуре». Я, правда, не встречал еще ни одного такого «антисемита», который бы спать не мог от сознания, что какой-то еврей не хочет любить какую-то гойскую традицию, или наоборот, «привержен» чему-то еврейскому, но с другой стороны и традиции бывают разные, бывают и такие, что у всех нормальных людей вызывают отвращение. Если «традицией», например, у вас стали расизм, двойная мораль (одна для «своих», другая для всех прочих), обман, презрение ко всем иноплеменникам, то нечего удивляться, что к вашим «традициям» не все хотят проявлять особое уважение. Но раз уж вы требуете проявления к себе терпимости, то научитесь проявлять ее и сами: уважайте, в свою очередь, и традиции гоев, одной из которых древнейшей и священнейшей является антисемитизм.

Однако многим антисемитам может показаться странными такие типично еврейские суждения о них, мол, «антисемиты» хотят, чтобы евреи стали такие, как все, «антисемит» не может простить еврею верность своим национальным традициям и т. п. А «антисемит» все это слушает и пожимает плечами от недоумения «неужели у меня есть дело до каких-то там еврейских традиций, я их и не знал никогда, и знать не хочу, все, что мне нужно, это чтобы еврей не забирал у меня мои деньги, мою работу, мои права и вообще поменьше вмешивался в мою жизнь». Евреи здесь явно ошибаются относительно истинных притязаний антисемитизма, но нас в данном случае интересует не само заблуждение, как его причины. Может быть кто-нибудь из гоев выразил страстное желание перевоспитать еврея и обратить его в свою культуру, а еврей запомнил этот прецедент и переносит его на все случаи антисемитизма? Может быть, и не только «может», но и много раз было, но сие желание никак не может попасть под категорию «антисемитизма», понимаемого как юдофобия, ибо, как правило, сию мечту лелеяли как раз юдофилы, такие, как Владимир Соловьев, Николай Бердяев, Сергей Булгаков. Неужели же соловьевско-бердяевские позиции стали парадигмой для еврейских представлений об антисемитизме? Конечно же нет, да и сами евреи почти не упоминают вышеупомянутых мыслителей в числе антисемитов. Думаю, что сия парадигма берет свое начало из самого еврейства из их беспричинной ненависти к гоям. Слово «беспричинная» мы употребляем не потому, что еврейская ненависть ничем не детерминирована, мизантропия, как и все прочие феномены, безусловно, имеет свои основания, хотя и не всегда осознанные. Беспричинная ненависть — это враждебное отношение к человеку без какого-либо объекта конфликта, точнее, таким объектом становится сам субъект, как объект ненависти и отрицания. Такова, например, ненависть евреев к христианам. Многие из них не знают, что такое христианство, что в нем такого «плохого и ужасного», но ненавидит только потому, что оно смеет быть другим, смеет притязать на еврейский копирайт святости.