– Значит, про клад – это не сказки?! – Люся захлебнулась табачным дымом, закашлялась, замахала руками. – Значит, не зря мы тогда копали?!
– Выходит, не зря, – Михаил кивнул. – После смерти жены и дочерей в поведении графа начали проявляться некоторые странности, многие считали его сумасшедшим. – Он на мгновение замолчал, а потом продолжил: – Как бы то ни было, граф позаботился, чтобы клад не попал в случайные руки, и сделал это очень оригинальным способом – доверил охрану семейных сокровищ статуям.
– Это как? – спросил Василий Степанович. История была до того занимательной, что сердце перестало болеть без всяких таблеток.
– В буквальном смысле. Для осуществления своей задумки граф Полонский использовал ключи, предназначенные для завода статуй. Вот один из них. – Михаил разжал ладонь, и рубины на ключе сверкнули каплями крови. – Механизмы можно приводить в движение по-разному, ключи поворачиваются как влево, так и вправо. Если воспользоваться ими, строго следуя правилам, должно случиться что-то такое, что конкретно и однозначно укажет на то место, где спрятан клад.
– Мистика какая-то, – Люся недоверчиво покачала головой.
– Не мистика, а механика, обожаемая моя Люси, – возразил Сандро. – Антонио Салидато просчитал все до мелочей.
– При чем здесь он? – спросила Аглая.
– А при том, что Антонио был другом и доверенным лицом графа. – Сандро развел руками. – К тому же статуи и ключи были его творениями.
– Три статуи, три ключа, три доверенных человека, – Михаил согласно кивнул.
– Почему именно три? – удивился Василий Степанович.
– Наверное, потому, что граф предчувствовал свою близкую кончину и решил подстраховаться. Каждому из тройки он выдал по ключу с очень конкретными инструкциями касательно того, как и когда нужно их применить. В случае его кончины доверенным людям надлежало собраться в указанном месте в указанное время ровно через год.
– Зачем? – Люся удивленно приподняла брови.
– Затем, чтобы извлечь спрятанные сокровища и распорядиться ими согласно последней воле графа.
– И кто были эти счастливчики? – Люся с любопытством посмотрела на ключ.
– Антонио Салидато, кузина графа Мария Викторовна и семейный врач. Граф Полонский скончался сразу после того, как его родные и близкие покинули поместье. Утром следующего дня его бездыханное тело нашли у подножия Спящей дамы, а еще через день в поместье нагрянули большевики.
– То есть ты хочешь сказать, что эти трое так и не смогли вернуться, чтобы забрать клад?! – Люсины глаза зажглись азартным огнем.
– Скорее всего, так оно и есть.
– У меня другой вопрос, – заговорила молчавшая все это время Аглая и в упор посмотрела на Михаила. – Как у тебя оказался этот ключ?
– Они потомки тех самых доверенных лиц! – От волнения Василий Степанович больно дернул себя за ус. – Я ведь прав?
– Прав, – Михаил кивнул. – Врача звали Илья Егорович Свириденко, он был моим прадедом.
– А мне повезло оказаться потомком самого Антонио Салидато, – усмехнулся Сандро. – В лихие революционные годы прадед осел в Грузии, женился и, чтобы избежать ненужных проблем, взял фамилию жены.
– Ты знал это с самого начала? – По Аглаиному лицу промелькнула тень, а с зажатой в длинных пальцах сигареты прямо на стол упал столбик пепла. – Знал и ничего мне не сказал... – Она смотрела на Михаила внимательно, изучающе, точно видела в первый раз.
– Я хотел, – он попытался было встать, но под этим неумолимым, непрощающим взглядом медленно опустился на свое место. – Честное слово, хотел, но начались эти убийства и...
– И ты решил, что я к этому причастна. – Глубокий, с хрипотцой, голос Аглаи упал до едва различимого шепота. – К убийствам и этому чертовому кладу...
– Аглая, все не так!
Михаил попытался накрыть ее ладонь своей, но она отдернула руку, отошла к окну и только лишь после этого заговорила:
– Мне всегда казалось, что то, что происходит между нами, это не всерьез. Я искала причину, по которой ты был со мной, и не находила. Не подвела меня интуиция.
– Ничего не понимаю! – Люся тряхнула головой. – Ты-то тут при чем?
– Аглая – внебрачная дочь Александра Полонского, она прямой и единственный потомок старого графа. – Михаил встал, но так и остался стоять в нерешительности.
– Ничего себе заявочки! – присвистнула Люся. – Так ты у нас, оказывается, еще и графиня!
– Графиня и хозяйка третьего ключа, – добавил Сандро задумчиво. – Похоже, мы близки к тому, чтобы найти клад.
– Нет, – Аглая отрицательно мотнула головой. – Вы все ошибаетесь, у меня нет никакого ключа...
* * *
Ситуация стремительно выходила из-под контроля. Михаил это предвидел, но в душе продолжал трусливо надеяться, что Аглая сможет его понять, что случившееся пятнадцать лет назад утратило над ними власть.
Не утратило. Подтверждение этому он видел в черных Аглаиных глазах, в горьких складочках в уголках губ, в скрещенных на груди руках. Она ему больше не поверит...
Михаил уже давно запретил себе вспоминать прошлое. Он жил как жил – привычно, размеренно, никак. Ему даже удалось убедить себя, что это единственно возможная и единственно правильная жизнь. Самообман срабатывал до тех пор, пока он снова не увидел Аглаю. Нет, не на развороте глянцевого журнала, где ее образ выглядел выверенно элегантно и продуманно стервозно, не на экране телевизора, где она и вовсе казалась сошедшей на землю небожительницей, а здесь, в Антоновке, сидящей на старой колоде под одинокой яблоней, в легкомысленной соломенной шляпе и нелепых солнцезащитных очках. Одного взгляда из-под этих очков, одного лишь наклона головы и случайно брошенного слова хватило, чтобы понять, что жизнь без Аглаи прожита зря.
В том, что случилось, Михаил винил только себя. Даже Люсю с ее детским коварством он так не винил.
...Той ночью он так и не поймал убийцу. Пугач словно сквозь землю провалился. Или растворился в тумане. Может, и хорошо, что не поймал? Успел остыть, не взял грех на душу.
Аглая, потерянная, продрогшая до костей, сидела рядом с уже окончательно пришедшим в себя Степанычем. В предрассветном мареве, в мокрой, прилипшей к телу сорочке, с распущенными волосами, она очень походила на русалку. И даже взгляд у нее был русалочий, с черными водоворотами. Кто же знал, что с этого самого момента в темный омут превратится вся его дальнейшая жизнь?!
Домой Аглаю отвез вызванный Степанычем участковый, Михаил остался в поместье, в который уже раз давать показания. А когда он смог наконец вырваться в Антоновку, оказалось, что Аглая уехала...
– А потому и уехала, что нечего ей тут делать! – Баба Маня стояла на пороге, в дом не пускала, а во взгляде ее читалась смешанная с жалостью неприязнь. – Я мать ее вызвала, чтобы увезла. Днем уехали, московским поездом. А что мне было делать, когда тут такое творится? Ждать, пока этот ирод до Глашки доберется?!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
