Ако грезил не во сне, а наяву о завтрашнем дне своего племени. Сколь прекрасной и счастливой станет жизнь островитян, когда они достигнут уровня культуры белых людей, научатся читать и писать, узнают про все, что было и есть на свете! Они выстроят себе красивые, легкие жилища, построят большие лодки, на которых под парусами можно будет доплыть до других островов. Наладится постоянная связь с внешним миром, навсегда окончится вековое одиночество, мир островитян станет широким и величественным.
«Что же может быть прекраснее и благороднее, чем посвятить свою жизнь такой цели — воспитанию своего народа? — думал Ако. — С этого дня я должен стать учителем для всех людей на острове, для взрослых и детей».
Солнце медленно садилось в море. Чувствуя приближение ночи, птицы спешили к своим гнездам. Затих ветерок, умолк шелест листьев, только невидимые насекомые, для которых теперь наступала пора ночного бдения, подняли тонкий стрекот. Погрузившись в раздумье, Ако не обращал внимания на окружающие звуки, и поэтому вздрогнул, когда внезапно почувствовал за спиной теплое человеческое дыхание. Но он тотчас же улыбнулся своему инстинктивному страху: он же теперь находится на своей родине, на земле согласия и дружбы, Ригонде, — здесь ему ничто не могло угрожать.
И он обернулся. В последних лучах заходящего солнца золотом отливала смуглая фигура молодой женщины. Грациозная и спокойная, стояла она перед Ако. Ее волосы были украшены цветами, гирлянды цветов обвивали ее нежные плечи и грудь, а глаза, словно два маленьких солнца, глядя в лицо Ако, светились нескрываемой радостью, в них Ако прочел немой робкий вопрос.
— Нелима… — тихо прошептал он, взволнованный до глубины души. Он подошел к ней и бережно, ласково коснулся своей щекою ее щеки.
Они долго молчали, и только взволнованное биение двух сердец свидетельствовало о ликовании, клокотавшем сейчас у них в груди. А потом они сидели на большом гладком камне, еще сохранившем в себе тепло ушедшего дня, руки Ако играли пальцами Нелимы, время от времени глаза их встречались, и они оба разом принимались смеяться, беспечно и радостно — совсем как дети.
— Вот наконец я и вернулся… — проговорил Ако. — Ждала ты меня?
— Да, Ако… — ответила Нелима. — Каждый день и каждую ночь ждала. Ты долго пропадал.
— Теперь я навсегда останусь здесь… вместе с тобой.
Они рассказывали друг другу о своей жизни во время разлуки, о крупных и мелких происшествиях и о неизбывной тоске, с какой они встречали каждый грядущий день. Много грустной прелести было в этих рассказах, огромная сила надежды и неиссякаемая вера.
И вот теперь все исполнилось. Так же, как много лет тому назад,. Ако сказал этой ночью той, что была ему милее всех женщин на острове и во всем мире:
— Скоро Ако построит себе новую хижину. И новая лодка будет у меня, и удочки, свои копья и посуда для хранения пищи. И в этой хижине нужна будет подруга, которая бы разводила огонь и ожидала возвращения Ако с рыбной ловли.
И так же, как в тот раз, Нелима ответила:
— Да, она будет нужна…
— Ако хочет знать, придет ли Нелима в его хижину подругой. Может быть, ей нужно подумать? Ако подождет до утра.
— Нелима уже подумала. У нее было много времени думать, пока Ако жил в дальних краях. Она ждала Ако.
И так же, как тогда — ночью, полной надежд ранней юности, — серебристый свет луны разливался над океаном, над заснувшим островом, пальмами, белым побережьем и двумя детьми природы, сидевшими тут, наверху, нежно прижавшись друг к другу. Было хорошо — так, как и должно было быть. Незаметно пролетели часы в этом сказочном бодрствовании. Скрылся месяц, погасли звезды, восточную часть моря охватил золотой огонь.
Тогда они встали и спустились вниз с горы, чтобы возвестить соплеменникам о своем великом решении.
3
То, что Нелима стала женой Ако, было для каждого островитянина само собой разумеющимся делом. Вполне естественно, что теперь им понадобилось жилище, где бы можно было укрываться по ночам и в ненастную погоду, а также очаг для приготовления пищи. При других обстоятельствах племя общими силами построило бы Ако хижину, выдолбило бы новую лодку и обеспечило его утварью, необходимой на первых порах для самостоятельной жизни, — посудой, рыболовными принадлежностями и охотничьим оружием. Теперь же об этом нечего было заботиться — разве около селения островитян не стояло бунгало мистера Портера, где имелось все необходимое для жизни человека? Каждая семья островитян располагала своим жилищем, только у Ако и Нелимы его не было, поэтому ясно, что бунгало Портера должно достаться им. Так и порешили на общей сходке жителей острова.
Тогда же Ако ознакомил племя со своими замыслами, как лучше организовать жизнь рстрова, и, если так можно выразиться б столь миролюбивом племени, с планами обороны острова. Все предложения Ако рйгондцы приняли без возражений.
И он начал действовать. На острове теперь царило всеобщее целеустремленное оживление. Детально исследовав весь остров и взвесив, сточки зрения возможных в будущем событий, разные обстоятельства, Акр выбрал новое место для поселка островитян, к которому не мог бы подойти корабль. Оно находилось на юго-западном берегу острова. В рифе там был узенький проход, через который могли пробраться лишь мелкоплавающие лодки, и лагуна в том месте образовывала узкий, метров в двести длиною, залив, вдающийся в сушу. С моря этот залив не виден — его берега поросли густым кустарником, а пролив, которым он соединялся с лагуной, скрывали густые заросли тростника. В этом заливе можно было разместить все пироги островитян, а постороннему и невдомек будет, что за тростником и кустарником находится потайная бухта ригондцев. Если дело дойдет до открытой борьбы, — а что так оно и будет, в этом Ако нимало не сомневался, — то неприятель обрушит свои ожесточенные удары на пустое место, не причинив жителям острова никакого вреда. Понятно, что о новом расположении поселка и бухты никто из посторонних не должен знать. Вся видимая жизнь, при приближении какого-нибудь корабля, должна протекать на месте старого поселения, на восточном побережье острова.
За несколько недель мужчины построили новые хижины у Тростникового залива. Их оборудовали всем необходимым, и в таком виде они остались — пустые и необжитые — до той поры, пока нужда не заставит племя переселиться сюда.
Потом островитяне — строители лодок смастерили под руководством Ако множество новых пирог и несколько лодок-плотов с мачтами и парусами — в таком количестве, чтобы в случае надобности все население острова могло разместиться на них и переплыть море до какой-либо ближайшей группы островов. Эти просторные плоты самим строителям сначала казались чем-то непонятным и лишним, но когда первый из них был готов и, полный народу, совершил свой испытательный рейс вокруг острова, целесообразность его стала понятна каждому.
