был вовсе далек от политики, из преданности становились его шпионами и, руководствуясь интуицией в гораздо большей степени, чем разумом, давали ему разумные советы».
Наполеон пригласил мадам Пеллапра в Мальмезон, выслушал информацию насчет Фуше и, засмеявшись, сказал:
– Ну а теперь расскажите-ка, чем вы занимались после моего отъезда из Лиона… Я слышал, вы прелюбопытным способом служили моему делу.
Покраснев, мадам Пеллапра рассказала, как она, переодевшись в крестьянское платье, разъезжала по дорогам и раздавала солдатам маршала Нея трехцветные кокарды.
– Я ехала верхом на осле, прикинувшись торговкой яйцами. Никому не приходило в голову задерживать меня. С беспечным видом я проникала туда, куда мне было нужно. Пароля я не знала, но у меня всегда была наготове шутка, которая распахивала передо мной все двери. Я приезжала к солдатам, раздавала им красно-сине-белые кокарды, а они, сорвав с себя белые, кричали: «Эй! Да здравствует курица, которая снесла такие яйца!»
Наполеон расхохотался. После этого он, как утверждает Ги Бретон, «желая вознаградить мадам Пеллапра за самоотверженность, отвел ее в свои апартаменты».
Казалось бы, эта связь Наполеона, возникшая и оборвавшаяся в суматохе борьбы за сохранение империи, была лишь малозначительным эпизодом, на который, возможно, и не следовало бы обращать внимание. Но она, однако, имела весьма любопытные последствия.
После смерти в 1852 году Анри Пеллапра в семье Франсуазы распространился слух, будто бы Эмилия, которая в августе 1830 года вышла замуж за князя Жозефа де Караман де Шиме, была внебрачной дочерью Наполеона. Семидесятилетняя мадам Пеллапра, уступив настойчивым расспросам родственников, вдруг призналась с видом провинившегося школьника, что впервые встретила Наполеона в Лионе в марте 1808 года. По ее словам, император, «увидев ее, воспылал желанием, и они пережили краткий миг любви», в результате чего она зачала и родила дочь, но не 11 ноября 1806 года, как было принято считать, а 11 ноября 1808 года.
Родня была восхищена этой трогательной историей, и впоследствии ее не без гордости пересказывали из поколения в поколение. И вот в 1921 году княгиня де Бибеско, чья свекровь, урожденная Валентина де Караман де Шиме, была родной дочерью Эмилии, огорошила изумленных историков сообщением о том, что у Наполеона была еще одна дочь.
Два месяца спустя княгиня де Бибеско опубликовала «Мемуары» Франсуазы Пеллапра с предисловием известного историка Фредерика Массона. И вот этот крупный специалист по истории Франции времен Наполеона в подтверждение данной версии написал, что девочка, без сомнения, родилась именно 11 ноября 1808 года.
По словам Ги Бретона, «мнение столь авторитетного ученого позволяет считать факт отцовства Наполеона доказанным». Историк Андре Гавоти утверждает, что Эмилия «среди внебрачных детей Наполеона, очевидно, занимает место между графом Леоном, родившимся в 1806 году, и графом Валевским, родившимся в 1810 году».
Однако потом вся эта мистификация рухнула. Дело в том, что два лионских ученых, отец и сын по фамилии Оден, сделали важное открытие, развеявшее легенду, сочиненную Франсуазой Пеллапра. Ими была обнаружена метрика Эмили, и вот что в ней сказано:
«12 ноября года 1806 года к нотариусу явился Анри Пеллапра, банкир, проживающий на набережной Сен-Клер, дом № 25, и предъявил ребенка женского пола, родившегося накануне в шесть часов утра, отцом которого является он, а матерью Франсуаза ЛеРуа, его супруга, коему ребенку дано имя Эмилия Луиза Мария Жозефина».
Итак, Эмилия родилась все-таки в 1806 году! Наполеона же тогда в Лионе и близко не было.
Последний раз в Мальмезоне
А 18 июня 1815 года Наполеон проиграл сражение при Ватерлоо.
Франция вновь была побеждена. Остатки разбитой наполеоновской армии через Шарлеруа и Авен отступили на Лаон. Здесь Наполеон в последний раз покинул свою армию и поспешил в Париж. Слово «отречение» было у всех на устах. Враг неотвратимо приближался к французской столице.
Битва при Ватерлоо. Художник Анри Жорж Жак Шартье
22 июня 1815 года, в четыре часа пополудни, Наполеон был вынужден подписать акт отречения в пользу сына – Наполеона II. На этом настаивали обе палаты, видя в лице императора единственное препятствие для заключения мира.
24 июня вышло постановление: «Просить бывшего императора покинуть столицу».
Наполеон согласился уехать в замок Мальмезон и 25-го выехал потихоньку, прячась от толпы, осаждавшей Елисейский дворец, как будто бежал.
Биограф Наполеона Поль-Мари-Лоран де л’Ардеш пишет:
«Он обещал исполнить желание палат и временного правительства и 25 июня уехал в Мальмезон, откуда хотел послать армии следующую прокламацию:
«Воины! Уступая необходимости, заставляющей меня удалиться от храброй армии французской, я уношу с собой счастливое убеждение, что она оправдает отличными заслугами, ожидаемыми от нее отечеством, те похвалы, в которых не могли отказать ей даже враги.
Воины, хотя я и в отсутствии, однако же, я буду следить за вами. Я знаю все отряды, и если один из них одержит над врагом победу, я отдам справедливость его храбрости. И я, и вы, мы были оклеветаны. Люди, недостойные ценить ваши труды, видели в вашей преданности ко мне доказательство, что будто бы вы служите мне одному; будущими успехами докажите им, что вы служили, повинуясь мне, только отечеству, и что любите меня за пламенную любовь мою к Франции, нашей общей матери.
Воины! Еще несколько усилий, и союзники будут уничтожены. Наполеон узнает вас по вашим победам.
Спасите честь, независимость французов; будьте до конца такими, какими я вас знал в продолжение двадцати лет, и вы будете непобедимы».
В Мальмезоне Наполеон был еще слишком близко к Парижу, и это беспокоило его врагов. Фуше все еще страшился какого-нибудь действия с его стороны, а посему за Наполеоном тщательно наблюдал генерал Беккер под тем предлогом, что он будто бы охраняет его жизнь. 27 июня, узнав о приближении союзников, Наполеон обратился к временному правительству и предложил свою помощь, желая служить простым солдатом:
«Отказавшись от власти, – написал он, – я не отказался от благороднейшего права гражданина – права защищать отечество. Приближение врагов к столице не позволяет сомневаться насчет их намерений. В этих опасных обстоятельствах я предлагаю услуги свои, как генерал, считая себя первым солдатом отечества».
Люди, требовавшие отречения императора, не могли доверить армию великому полководцу, которого свергли с трона. Они знали, что такой солдат не может быть иначе как главнокомандующим и что взять его в помощники – значит взять его во властелины. Они отказали, и отказ их возбудил в Наполеоне сильное негодование. Он хотел снова принять команду над войском и возобновить 18-е брюмера. Но герцог де Бассано отвлек его от этого намерения, объяснив, что ныне не те обстоятельства, которые помогали ему в 1799 году.
Друзья познаются в беде
Итак, в воскресенье, 25 июня 1815 года, примерно в половине второго дня, Наполеон уже был во дворе Мальмезонского замка. Три сотни гренадеров и егерей, усиленных сорока гвардейскими
