– Увы, я нахожусь в таких же потемках, как и ты, – вздохнул Гриффин. – Но давай попробуем объединить усилия. Мы можем продолжить разговор после моего выступления? Сколько времени ты пробудешь в Бостоне?
Гриффин пригладил волосы. Постепенно с его лица исчезали следы недавнего потрясения. Он все-таки умел владеть собой.
– Вообще-то, я не имела права выезжать за пределы кампуса, – призналась я. – И мне желательно успеть на поезд, который отходит в четверть десятого.
– Я отправлю тебя на машине, – пообещал Гриффин. – Если выедешь в десять, доберешься вовремя. Я не собираюсь произносить длинную речь. Я бы вообще ее отменил, и мы бы с тобой продолжили разговор, но не могу. Запланирована прямая трансляция. И потом, мне надо кое о чем сказать, пока это не зашло дальше, чем уже успело зайти. – В голосе Гриффина появилась решимость.
«Пока это не зашло дальше, чем уже успело зайти». Я хотела попросить разъяснений, но охранник теперь стоял возле стула Гриффина.
– Так ты останешься?
– Обязательно.
Мой настоящий отец улыбнулся, и на какое-то мгновение его глаза стали веселыми.
– Я был очень рад познакомиться с тобой, Рори, – сказал он, беря меня за руку.
– А что означают символы на перстне? – спросила я.
– Еврейское слово «тимшель». Оно встречается в романе Стейнбека «К востоку от Эдема». Это слово переводится как «ты можешь». Основная идея в том, что у всех нас есть выбор. Выбор делать добро, достойно жить.
– «Тимшель», – повторила я. – Мне нравится эта идея.
– Мне тоже, – ответил Гриффин. Он разглядывал перстень, словно видел в первый раз. – Твоя мама подарила мне его на восемнадцатилетие. Когда она исчезла, я оставил перстень как напоминание об ошибке. Дескать, вот что бывает, когда доверяешь не самому себе, а чему-то другому. – Гриффин снова поднял глаза к потолку, будто и там было что-то написано. – А получается, я не понял смысла ее подарка.
– Мистер Пейн, через пять минут начинается прямая трансляция, – напомнил охранник. Чувствовалось, он готов силой увести Гриффина из библиотечного кафе. – Вас еще нужно подключить к микрофону, сэр.
Гости расположились полукругом возле фонтана. Все смотрели на сцену, сооруженную в южном конце двора. Оттуда Гриффин будет произносить свою речь. За сценой, на стене, был установлен большой и совсем тонкий экран, где сейчас шла телевизионная реклама «Джемини голд».
– Я разыщу тебя, как только закончу речь, – уходя, пообещал Гриффин.
Он вышел и сейчас же исчез в толпе гостей. Ко мне подбежал Норт:
– Ну как, поговорили?
– Представляешь, Гриффин не знал, что ребенок – его, – пробормотала я, поднимаясь со стула. Мы пошли к двери. – Там вообще детективная история. Кто-то прислал ему по электронной почте результаты маминого теста на беременность. Получалось, что мама до него с кем-то спала и забеременела. То есть к моменту их близости она уже была почти два месяца как беременна. Гриффин решил, что мама его обманула. Письмо он получил в день их выпуска, утром. Он сразу же пошел в мамину комнату, чтобы потребовать объяснений. А мамы к тому времени уже не было в Тэдеме.
– Ну и история! – присвистнул Норт.
– Зачем кому-то понадобился этот трюк с тестом на беременность?
– Спроси чего полегче. Думаешь, письмо Гриффину прислал тот же человек, который покопался в истории болезни твоей мамы?
– И такое может быть. Как это все странно, правда? А Гриффин тогда был наивным парнем. Ему прислали результаты поддельного теста на беременность, он и поверил. И даже не пытался это перепроверить. Но кому надо было их разлучать?
– Рори? И ты здесь?
Услышав знакомый голос, я повернулась. В нескольких футах от меня стоял Бек, одетый в темно-синий деловой костюм, прекрасно на нем сидевший. Насколько я помнила, Бек терпеть не мог костюмы и рубашки с галстуком. Он говорил, что так одеваются офисные ничтожества, а он – человек творческий. Похоже, у меня сегодня был вечер сюрпризов.
– Как ты здесь оказался? – Я обняла Бека и чуть не подвернула ногу, забыв про туфли на каблуках. – Еще один бонус для бета-тестеров?
Я оглядела его с ног до головы. Прыщи на лице, которые Бек чем только не выводил, исчезли. Руки стали сильнее и мускулистее. Неужели он теперь ходит в спортзал?
– Ну, как бета-тестера меня бы сюда вряд ли пригласили, – сказал Бек, поглядывая на Норта. Я ведь их даже не познакомила! – Здесь в одном из залов есть мои фотографии. Выставка работ новых художников, которых спонсирует «Гнозис». Потом все работы переместятся в Бостонский художественный музей.
– Так это же здорово!
– Еще бы. Представляешь, «Гнозис» всем участникам предоставил бесплатные билеты в оба конца. Выставка в музее открывается завтра вечером.
– Ну ты, Бек, даешь. – Я ущипнула его за руку. – Такие события – и ты молчал. Почему?
– Да это… ничего особенного. А ты как здесь оказалась? Школьная экскурсия?
– Что-то вроде.
Раньше я делилась с Беком практически всеми своими секретами. Но могла ли я рассказать ему о том, что свалилось на меня за прошедшие недели? О голосе, о маме, о встрече со своим настоящим отцом? По старой привычке я еще пыталась, но тут же запнулась. И так – несколько раз.
Бек повернулся к Норту:
– Раз Рори нас не познакомила, давай сами знакомиться.
– Давай, – улыбнулся Норт. – Меня зовут Норт.
Я отошла на шаг, чтобы не мешать их разговору. Когда они пожимали руки, я заметила, что «Джемини голд» Бека пристегнут к кожаному ремешку. Когда-то так носили наручные часы. Это для меня тоже стало неожиданным, как и костюм. Раньше Бек таскал унисмарт в кармане. Может, я делаю поспешные выводы? Бек сознавал, куда его пригласили, и старался не ударить в грязь лицом.
– Мы с Беком – давние друзья, – пояснила я Норту. – Вместе учились в Сиэтле… Бек, а где твои снимки? Мы успеем их посмотреть?
– Сейчас узнаю, хватит ли нам времени, – ответил Бек, поднося унисмарт к губам. – Люкс, нам хватит времени, чтобы посмотреть мои снимки и вернуться сюда к началу речи?
Передо мной был не Бек, а какой-то совершенно незнакомый парень. Я знала, что теперь он пользуется Люксом. Но зачем спрашивать о такой ерунде? Разве Бек и без Люкса не знал, что времени на осмотр у нас предостаточно? Однако Бек добросовестно ожидал ответа и улыбался, глядя на маленький дисплей.
– Презентация откладывается, – сообщил Люкс.
Голос приложения почти не отличался от голоса Бека. В старых моделях «Джемини» голос был иным, более механическим. В новой модели «Гнозис» добился потрясающего сходства.
