— Прекрасная идея, — сказал Джек легко. — Давайте сделаем это когда-нибудь. К сожалению, сегодня вечером у Эллы и меня другие планы.
Моя мать вручила мне ребенка.
— Возьми его, дорогая, у меня новое платье. Он может срыгнуть.
Она изящно села на диван и скрестила свои длинные стройные ноги.
— Хорошо, Джек, я последняя, кто вмешается в чьи-либо планы. Но если вы становитесь близким человеком моей дочери, я чувствовала бы себя более уверенно, если бы узнала вас и ваше семейство немного лучше. Я хотела бы встретить вашего отца, и познакомиться с ним.
— Ты опоздала, — сказала я. — У его отца уже есть подруга.
— Элла, дорогая, я не имела в виду…
Она слегка засмеялась и стрельнула в Джека сочувствующим заговорщический взглядом, «с кем мы должны иметь дело», и ее тон стал невыносимо сладким.
— Моя дочь всегда обижалась на то, что мужчины предпочитали ее мне. Я не думаю, что она приводила домой хоть кого-то, кто не предпочел бы ее мне.
— Я только однажды привела домой кого-то, — сказала я. — Этого было достаточно.
Она кинула на меня угрожающий взгляд и засмеялась, широко раскрыв рот.
— Неважно, что говорит Элла, — сказала она Джеку, — не верьте ни единому слову. Спросите лучше у меня.
Всякий раз, когда моя мать была рядом, действительность преображалась, как в кривом зеркале. Безумным считался тот, кто был частым клиентом кафе «Старбакс», размер восемь был стадией тучности, которая требовала медицинского вмешательства, и любой мужчина, которого я приводила домой, ясно должен был понимать, что ему досталась второразрядной копия Канди Варнер. И что бы я ни делала, или говорила, все могло быть удобно переписано, чтобы перевернуть все, ради подтверждения ее точки зрения.
В течение следующих сорока пяти минут происходила демонстрация Канди Варнер без прикрас. Она сказала Джеку, что очень хотела бы заботиться о Люке, но она слишком занята, и она уже выполнила свои обязанности, работая и жертвуя собой все эти годы, ради своих дочерей, ни одна из которых не была соответствующим образом благодарна ей, и обе они больше, чем ревнивы. И вообразите Эллу, дающую людям жизненные советы, если Элла едва знала то, о чем писала. Вы должны иметь гораздо больше жизненного опыта, чем Элла имела прежде, чтобы вы знали, кто есть кто, и что есть что. Независимо от того, что Элла знала о жизни, это результат переданной ей мудрости ее матери.
Мама продолжила представлять себя, как соблазнительный оригинал, фирменный знак, а меня — как свою неудачную копию. Она настойчиво пыталась флиртовать с Джеком. Он был вежлив и почтителен, иногда поглядывая на каменное выражение моего лица. Когда мама начала похваляться важными знакомствами, которыми якобы обладала, не зная, что некоторые из этих богатых людей отлично знали Джека, это так уязвляло, что я почувствовала, что умираю. Я прекратила возражать или поправлять ее, просто занялась Люком, проверяя его пеленки, занимаясь с ним детской гимнастикой, и играя с ним. Мои уши пылали, все тело заледенело.
И затем я отметила, с точностью часового механизма, как она, совершенно некстати, перевела беседу к собственной персоне, рассказывая, что она недавно занималась лазерным удалением волос в эксклюзивном Хьюстонском курорте.
— Мне сказали, — говорила она Джеку с девичьим хихиканьем, — что у меня самая симпатичная киска в штате Техас.
— Мама, — сказала я резко.
Она поглядела на меня хитрыми и насмешливыми глазами. — Хорошо, это верно! Я только повторила то, что говорят другие люди.
— Канди, — прервал ее Джек оживленно, — это все забавно, но нам с Эллой нужно время, чтобы подготовиться к сегодняшнему вечеру. Очень приятно было познакомиться. Я позвоню консьержу, и он проводит вас.
— Я останусь здесь, и буду следить за Люком, пока вы будете отсутствовать, — настаивала моя мать.
— Благодарю, — ответил Джек, — но мы возьмем его с собой.
— Я не успела побыть с моим внуком, — возразила она, хмуро глядя на меня.
— Я позвоню тебе, мама, — я заставила себя сказать это спокойно.
Джек пошел к двери и открыл ее. Оставив дверь открытой, он вышел в прихожую. Его тон был дружественный и непреклонный. — Я подожду здесь, пока вы принесете вашу сумочку, Канди.
Я стояла неподвижно, когда моя мать подошла, чтобы обнять меня. Я почувствовала ее благоухание, ее теплую близость, и это вызвало во мне желание закричать и заплакать, как ребенка. Я спрашивала себя, как долго еще я буду жаждать ее любви, к которой она не способна, почему Тара и я, были для нее всего лишь остатками от разрушенного брака.
Я ведь знала, что для нашей матери мы были, как запасные игроки, в ее игре в материнскую любовь. Можно найти любовь с другими людьми, в других местах, как посмотреть. Но первоначальная рана никогда не заживала. Я несла это в себе всегда, и Тара тоже. Это было уловкой… принимать это, продолжать свою жизнь, зная, что это всегда будет частью тебя.
— Пока, мама, — сказала я твердо.
— Не давай ему все, что он захочет, — сказала она низким голосом.
— Люку? — спросила я озадаченно.
— Нет, Джеку. Так ты сможешь подольше удержать его. Но и не будь с ним слишком строгой, также. Попробуй воспользоваться косметикой. И сними эти очки, в них ты похожа на старую деву. Он ведь дарит тебе подарки? Скажи ему, что ты хочешь большие камни, а не маленькие, это — лучшие инвестиции.
Ломкая улыбка пересекла мое лицо, и я отодвинулась от нее. — До свидания, мама.
Она собрала свою сумочку, и выплыла в прихожую.
Джек смотрел на дверной косяк, его пристальный взгляд скользнул по мне. — Я вернусь через минуту.
К тому времени, как Джек возвратился, я решила победить депрессию хорошей порцией текилы из кладовой, надеясь, что ликер согреет окоченение, охватившее меня с ног до головы. Не помогло. Я чувствовала себя, как морозильник, который должен быть разморожен.
Люк взволнованно крутился в моих руках, издавая нетерпеливые звуки и извиваясь.
Джек подошел ко мне и коснулся моего подбородка, вынуждая меня встретить его пристальный ищущий взгляд.
— Теперь ты не жалеешь, что не послушал моего совета и не свалил отсюда? — спросила я мрачно.
— Нет. Я хотел видеть то, с чем ты росла.
— Я предполагаю, что теперь ты можешь сказать, почему Tара и я нуждаемся в психотерапии.
— Черт, я сам нуждаюсь в терапии, а ведь я провел с ней только час.
— Она говорит или делает что-нибудь для привлечения внимания, независимо от того, смущает это кого-то или нет. — Я резко посмотрела на него, поскольку отвратительная мысль пришла мне в голову. — Она приставала к тебе в лифте?
