Читаем без скачивания Хевен - Вирджиния Эндрюс

– Ой, смотри, Кэл, наша девочка уже одета, уже готова идти в церковь. Давай и мы поторопимся.

– Ты сегодня очень хорошо выглядишь, – сказал Кэл, пробежав глазами по моему новому платью и по лицу, которое избавилось от красноты и от большей части повреждений.

– Она еще лучше выглядела бы, если бы дала мне подрезать и уложить ей волосы, – заметила Китти, критически оглядывая меня.

– Нет, оставь ее волосы в покое. Терпеть не могу уложенных и сверхухоженных волос. А Хевен – она, как полевой цветок.

Китти нахмурилась, уставившись на Кэла долгим и пристальным взглядом. Потом она пошла на кухню и настолько быстро приготовила завтрак, что я даже не думала, что он будет таким вкусным. Омлет (оказывается, яйца могут быть легкими и воздушными) и апельсиновый сок. Я помолилась за то, чтобы Наша Джейн, Кейт и Том тоже пили теперь апельсиновый сок.

– Тебе понравился мой омлет?

– Очень вкусный, мама. Вы действительно здорово готовите!

– Надеюсь, и ты тоже, – сухо добавила Китти.

Ничего подобного, как эта церковь, я никогда не видела. Каменный собор, высокий, красивый, внутри которого царила темнота.

– Это разве не католический? – шепотом спросила я Кэла, когда мы входили внутрь. Китти в это время болтала со своей знакомой.

– Да, но Китти – баптистка, – прошептал Кэл в ответ. – Китти усиленно занимается поисками Бога и хотя бы раз пробует разные религии. В данный период она изображает из себя католичку. На следующей неделе мы можем стать иудаистами или методистами, а однажды мы даже ходили на ритуал поклонения Аллаху. Ты только ничего не говори ей по этому поводу, еще обидится, что ее принимают за дурочку. Меня вообще удивляет, зачем она ходит в церковь.

Мне понравился темный интерьер церкви, горящие свечи, ниши со статуями святых и священник в длинной рясе, произносивший слова, которых я не могла понять. Я представляла себе, что он говорил о Боге, о его любви к людям, а не о его желании наказать их. Псалмы, которые здесь распевали, я никогда не слышала раньше, но тем не менее стала подпевать, в то время как Китти лишь беззвучно шевелила губами. Кэл, как и я, старался подпевать.

Прежде чем уходить, Китти отлучилась в туалет, и я воспользовалась этим моментом, чтобы сбегать опустить в почтовый ящик письмо Логану. Кэл с досадой посмотрел на меня.

– Уже домой пишем? – спросил он меня, когда я вернулась. – А я думал, что тебе здесь нравится.

– Мне нравится. Но я должна узнать, где находятся Том, Наша Джейн и Кейт. Фанни будет хорошо с преподобным Вайсом, но я должна установить контакт со всеми своими, иначе мы потеряем друг друга насовсем, так что лучше начать сейчас. Люди переезжают с места на место, и, если пройдет слишком много времени, я их никогда не найду.

Он ласково повернул мою голову к себе.

– Это что, будет так ужасно, если ты забудешь свою прежнюю семью и привыкнешь к новой?

Жгучие слезы навернулись мне на глаза. Я часто заморгала, чтобы скрыть их.

– Кэл, я думаю, вы отличный человек… И Китти – то есть мама – старается… Но я люблю Тома, Нашу Джейн и Кейта… Да даже Фанни… Родная кровь, и мы так много выстрадали вместе, и это связывает всех нас, как никакое счастье…

В его светло-карих глазах промелькнуло сострадание.

– А ты бы не хотела, чтобы я помог тебе разыскать твоих братьев и сестер?

– Ой, а вы поможете?

– Буду рад помочь, чем могу. Скажи мне, какая у тебя есть информация, а я сделаю все от меня зависящее.

– И что же ты сделаешь? – поинтересовалась Китти, подозрительно глядя на нас обоих. – О чем вы тут перешептываетесь, а?

– Сделаю все, чтобы Хевен чувствовала себя счастливой в своем новом доме, – ответил Кэл как ни в чем не бывало.

Китти продолжала хмуриться, направляясь к их автомобилю. Мы снова поехали в забегаловку поесть «фаст-фуд», чего подешевле. Кэлу захотелось пойти в кино, но Китти отказалась.

– Терпеть не могу сидеть в темноте среди чужих людей, – объяснила она. – И ребенку утром рано вставать, у нее завтра начинается школа.

От одного упоминания слова «школа» у меня сделалось хорошо на душе. Какие же они из себя – школы в больших городах?

Мы снова смотрели вечером телевизор, и в третий раз меня положили в центр кровати. На сей раз Китти надела красную ночную рубашку с черной кружевной отделкой. Кэл даже не посмотрел в ее сторону. Он залез под одеяло и придвинулся поближе ко мне. Своей рукой он обнял меня за шею, а лицом уткнулся в мои волосы. Я замерла от испуга. И неожиданности.

– А ну, марш с кровати! – взревела Китти. – Будут тут еще дети соблазнять моего мужа! Кэл, убери от нее руки!

Мне показалось, что он тихо засмеялся, когда я с простынями, одеялами и удивительно мягкой подушкой, набитой гусиным пухом, направилась вниз, чтобы раздвинуть софу. Кэл уже заранее показал мне, как это делается. Впервые в жизни я спала в собственной отдельной постели. В отдельной комнате, переполненной таким разномастным животным миром, что даже странно, как я могла заснуть.

В первый же миг, как только я открыла утром глаза, я подумала о новой школе, где мне предстоит увидеть сотни или тысячи мальчиков и девочек и ни одного знакомого. Хотя одежда у меня была куда лучше, чем раньше, я уже успела присмотреться к Атланте и поняла, что большинство моих сверстниц одеваются получше. У меня были дешевые копии хороших платьев, юбок, блузок, свитеров. Господи, не допусти, чтобы в школе посмеивались над моей не по размеру одеждой. Так я повторяла про себя, по-быстрому совершая утренний туалет и надевая на себя лучшее из купленных мне Китти платьев.

Ночью в спальне Китти, видимо, произошла какая-то сцена, потому что женщина появилась в более дурном расположении духа, чем раньше. На кухне, осмотрев меня с ног до головы, она сообщила:

– Я тебя до этого ничем не донимала, но сегодня для тебя начинается настоящая жизнь. Хочу, чтобы ты рано вставала и готовила завтрак, а не возилась с волосами целыми часами.

– Но, мама, я не умею пользоваться такой плитой.

– А разве я тебе не показывала вчера и позавчера?

И она снова объяснила мне, как пользоваться плитой, посудомойкой, холодильником, что делать с пищевыми отходами и мусором. Потом провела в полуподвал, где в специальном алькове стояли розовая стиральная машина и сушилка, на полках – коллекция животных из зоопарка Китти, а в шкафах – коробочки и пластиковые пузырьки с мылом, моющими, отбеливающими, чистящими, полирующими, лакирующими и прочими средствами. Мне показалось даже странным, что у них оставались деньги на еду.

Там, в горах, еда для нас представляла собой главную цель в жизни. Об этих чистящих веществах мы либо понятия не имели, либо считали их средствами самой последней необходимости. У нас на все – от мытья тела и головы до стирки грязных вещей – шло хозяйственное мыло. Неудивительно, что Китти смотрела на меня, как на первобытного человека.