сумму сможет выручить в торговом зале. Торговцы также видят принесенный им предмет впервые и не знают о результатах экспертизы. Экспертам и торговцам запрещено заранее обмениваться информацией, входить в помещения, где может произойти такой контакт в день съемки. Даже расселение в гостиницы и обеденные перерывы устраиваются так, чтобы эксперты и покупатели не виделись друг с другом. Статисты привлекаются только при съемке экспертизы, а именно в качестве подставных владельцев продаваемых предметов на заднем плане. Торговцы-покупатели расплачиваются за покупки из собственных средств[331].
Передача идет в записи и с купюрами. Так, из резона не нарушать динамику события в передаче не показывается, как при совершении сделки в зале торговцев составляется расписка в получении денег.
* * *
Однако качеством передачи причины ее успехи не исчерпываются. Следующий фельетон немецкого публициста из Berliner Zeitung Гарри Нутта как нельзя лучше очерчивает психологические аспекты популярности документально-развлекательного шоу. Его текст достоин дословного воспроизведения:
В квартире моей матери на стене висит деревянная резная тарелка – без особых художественных достоинств и не представляющая ценности. И все же я сразу заметил бы, если бы она исчезла. Она в определенной степени принадлежит к ощущению пространства родительской квартиры, покинутой мною вот уже скоро сорок лет назад.
Что это за тарелка, я не знаю. Я никогда о ней не спрашивал. Возможно, она из семьи, брат отца был столяром. Возможно, он и резьбой занимался, и обточкой, и еще чем.
Об этой тарелке я подумал, когда в первый раз смотрел «Наличные за раритет», которая тем временем пробралась из спецвыпуска аж в главные вечерние программы ZDF. Бóльшие аудитории собирают только лиги чемпионов и «Место преступления»[332].
В «Наличных за раритет» частные сокровища оцениваются, чтобы предложить их профессиональным торговцам антиквариатом. Это своего рода аукцион, на котором в конечном счете речь идет не о деньгах, а об эмоционально окрашенных историях происхождения предметов. Бабушкина брошь, дядина картина, редкий карманный микроскоп из серебра. Эксперты выполняют функцию своего рода нейтральных арбитров и объясняют все про семейные сокровища.
Схожий телевизионный формат давно предложила передача «Искусство и барахло», в которой искусствоведы и другие специалисты старались найти границу между традицией и подражанием, отделить ценное от облагороженной дряни.
Что же делает «Наличных за раритет» телевизионным событием, которое собирает перед экраном миллионы зрителей на ностальгическую паузу?
Многолетнее равнодушие к деревянной тарелке на стене, конечно, – лишь одна сторона окружающей культурной атмосферы. Что-то там вроде есть, пусть и ускользающее от непосредственного восприятия. «Наличные за раритет» заставляют осознать забытые сокровища в тот момент, когда почти все подчинено цифровому существованию. Тактильное исчезает, «господство механизации», так остроумно описанное историком культуры Зигфридом Гидионом[333], подошло к концу.
Нелепо забавная внешность Хорста Лихтера в образе частного старьевщика апеллирует в этот момент еще раз к миру художественных ремесел, которые умели мило соединять красивое с практичным. «Наличные за раритет» – это, если хотите, электронное инкрустирование. Передача помогает людям понять и оценить то прекрасное, что их окружает. Неудивительно, что многие после публичного взвешивания «за» и «против» в конце концов решают оставить свою вещь у себя.
«Наличные за раритет», впрочем, не столь невинны, как кажутся. Шоу стало возможным в тот момент, когда найденное на чердаке наследство почти не излучает опасности. Обеспокоенность по поводу того, что тайна дедушкиного ящика прямиком приведет к истории разграбленного нацистами искусства, утратила пугающую силу. Передача приглашает к частному расследованию происхождения вещей и поэтому является работой по компенсации чувства вины, что и влечет к экрану[334].
* * *
Фельетон Нутта помещает феномен популярности передачи в непосредственную близость от явлений, вызвавших бум блошиных рынков в Германии. Среди них ностальгическое обострение внимания к окружающим мелочам из прошлого и желание создать для них биографию, противопоставление бездушности и холодной бесплотности цифрового мира доброму старому теплу предметов ручной работы, удаление нацистского прошлого на безопасное расстояние.
Одни журналисты характеризуют передачу как невообразимо скучную, на которой ничего не происходит, а восьмиминутные сюжеты о каждом предмете повторяют один и тот же образец[335]. Другие называют эту повторяемость стабильностью, которая привлекает многих. Не случайно среди почитателей передачи женщины составляют 55 %, а люди в возрасте старше 50 лет – почти две трети[336].
Некоторые журналисты, как и авторы передачи, напрямую связывают успех «Наличных за раритет» с феноменом популярности блошиного рынка. Они характеризуют программу как «блошиный рынок на поток» и видят ее выгодное отличие от других подобных передач в «несостоявшейся музеефикации» и акценте на «эмоциональной ценности вещей»[337]. Истоки популярности передачи, как и блошиного рынка, усматриваются в том факте, что «у всех зрителей тоже есть чердак, полный барахла, и они постепенно перестают понимать, что с этим делать»[338].
Согласно статистике, в начале XXI столетия на каждое немецкое домашнее хозяйство приходилось ненужных, но еще годных к употреблению вещей в среднем на 538 евро[339]. Возможно, немецкие граждане в условиях нарастающей нестабильности последних лет предпочитают не избавляться от лишних вещей, но представлять, какими ценностями они располагают. Не случайно в зрительской аудитории «Наличных за раритет» преобладают люди вполне зажиточные. Да и те, кто приносит на оценку и продажу что-то из своего наследства, не только не выглядят срочно нуждающимися в наличности, но и подчеркивают, что принесенное сокровище – не последняя памятная вещь о предке. И продается предмет из семейного владения, чтобы вырученные деньги вновь вложить в какое-то мероприятие, сближающее семью, – в укрепление домашнего хозяйства, в совместный отпуск или ужин в ресторане, а не в физическое выживание семейного коллектива.
А передача, в свою очередь, предлагает зрителям иллюзию, что они являются владельцами несметных богатств, стоит только хорошенько проверить чердак, подвал и ящики письменного стола и комода. Возникает успокоительное ощущение, что все не так уж плохо: вон же, такой же, как я, хорошо заработал на забытых вещах, какие и у меня найдутся. Зрители смотрят(ся) в телеэкран, как в волшебное зеркальце, которое дает каждому тот самый ответ, которого они страстно ждут.
Действующие лица телепередачи: ведущий, эксперты и торговцы
Более трех миллионов включают ежедневно телевизор: «Наличные за раритет» – одно из самых успешных шоу на немецком телевидении. Причиной тому не только модератор и тягловая лошадь, Хорст Лихтер, но и постоянно появляющиеся эксперты и торговцы. Некоторые из них, как, например, специалист по украшениям Хайде Рецепа-Цабель, уже стали любимчиками зрителей.
Среди торговцев у зрителей тоже есть свои фавориты: Людвиг Хофмайер, Вальтер («Вальди») Ленертц, Фабиан Кааль и Вольфганг Паурич – ветераны передачи и находятся в ней с первой серии 4 августа 2013 года[340].
Анонс в интернет-версии журнала Stern 2019 года представляет прежде всего особо полюбившихся публике постоянных действующих лиц торгового зала программы «Наличные за раритет», которых между тем на передаче побывало уже двадцать пять. Мимоходом упомянута также всего одна из пятнадцати экспертов передачи и, как некто, не нуждающийся в представлении, – бывший телевизионный повар, ведущий передачи Хорст Лихтер.
* * *
Между тем представление о «шоу-толкучке» не будет адекватным, если не познакомить читателя с упомянутыми и некоторыми другими главными и постоянными фигурами документально-развлекательного шоу. Начнем с модератора и души передачи, который, собственно, и видит свою задачу в выведывании скрывающихся за предметами ностальгических историй. Итак, разрешите представить: Вильгельм Хорст Лихтер (р. 1962) – живой, обаятельный, несколько комичный, с бритым черепом, огромными закрученными усами в стиле Вильгельма II и специфическим произношением. Сын рабочего-угольщика, он получил кулинарное образование, начинал младшим поваром, затем работал на брикетной угольной фабрике и на утилизации металлолома. В возрасте под 30 лет пережил два инсульта и инфаркт. Стал успешным ресторатором и поваром в телевизионных передачах. С 2013 года Лихтер ведет «Наличные за раритет».
Хайде Рецепа-Цабель (р. 1965) принадлежит к первым экспертам передачи. Образование в области искусствоведения и экономики предприятия она получила в Гамбургском университете, докторское звание – в Берлинском университете имени Александра и Вильгельма Гумбольдтов. Живет она в Берлине и работает частнопрактикующим специалистом,
