– Да подожди ты верещать, – поморщился Александр и вперил в Велимира свой очередной кащеевский взгляд. – Что значит – она ваша дочь? Почему вы все это время молчали?
– Я сам узнал об этом только неделю назад, – со вздохом ответил Велимир на недоуменные и осуждающие взгляды. – Я попробую рассказать все по порядку. Двадцать лет назад в одном небольшом городке недалеко от Петравии проводился ежегодный слет целителей и знахарей. Меня послали туда в составе жюри, вместе с другими молодыми магами мы должны были оценивать уровень мастерства и таланта, способы врачевания и прочие магические способности претендентов. Лучшие приглашались в Петравию на повышение квалификации и прохождение дополнительного обучения. В общем, достаточно муторная и не очень интересная с моей точки зрения работа, все эти самоучки слишком много о себе мнят, даже если ничего особенного и делать не умеют. Ну так вот. Именно там, на этом слете, я и познакомился с матерью Алены. Ее звали Наина. Она почему-то сразу выгодно выделялась из общей толпы своим видимым спокойствием и каким-то несерьезным отношением к происходящему. Она много шутила, смеялась и вообще вела себя так, будто приехала на юмористическую олимпиаду. Она заинтересовала меня, мы начали встречаться, а уже через месяц я сделал ей предложение.
Слет подходил к концу, и мы договорились, что она приедет ко мне в Петравию, как только закончит дома свои какие-то дела. Но она не приехала. Я стал сам искать ее, однако по тому адресу, который она дала мне сама, никого не оказалось. Пришлось поднять на поиски всех, кого только мог. И лишь через год я наконец нашел… могилу с ее именем. Во мне что-то оборвалось, сломалось тогда, я не мог до конца в это поверить, но факты – вещь упрямая. Мне пришлось поверить в ее смерть. Однако время лечит, и все постепенно зарубцевалось и померкло.
А неделю назад наш министр по лекарственным травам и сборам очень настоятельно попросила зайти к ней и вручила документы, которые недвусмысленно говорили о том, что я являюсь отцом Алены Хреновой. Она разбирала бумаги, которые остались после смерти воспитавшей Алену бабки, как потом оказалось, неродной, и нашла несколько писем. Оказалось, что Наина также была Бабой-ягой, но умерла при родах Алены, а мне никто даже не удосужился сообщить. Настоящая же бабка просто отдала ребенка на воспитание старой целительнице. Если б я знал о дочери раньше…
Снова повисла тишина. Никто не произнес ни слова за время этой непростой и сбивчивой исповеди, не задал ни одного вопроса, но все почему-то сразу поверили. В такие моменты и такими вещами шутить не принято.
– Вы уверены, что готовы пожертвовать вашим дальнейшим будущим, а возможно, и жизнью ради Алены? – задал провокационный вопрос Александр.
– Я уже ответил на этот вопрос, князь, – с раздражением сказал магистр. – К тому же я знаю, как открыть огненный портал, не прибегая к человеческим жертвам.
– Хорошо, идемте. Я не намерен заниматься праздными разговорами, у нас не так много времени.
– А как же мы? – вскочила Катерина, оглянувшись на отца и Виктора. – Мы тоже будем…
– Нет! – отрезал Александр. – Еще не хватало устроить из этого показательное шоу. Ваше присутствие может только навредить делу. Ждите нас здесь.
И князь повел магистра Велимира в подвал замка. Никаких особых лабиринтов и таинственных переходов не было, но магистр был уверен, что второй раз он не найдет дорогу. Здесь была магия гораздо высшего порядка, чем та, которой он владел сам.
Неожиданно перед ними появилась дверь, самая обыкновенная, без каких-либо рун и иероглифов, которыми обычно пестрели все особо охраняемые объекты. Дверь со скрипом отворилась на проржавевших петлях. Сразу видно, что ею давно не пользовались. В темной комнатке на подставке из черного мрамора, испуская призрачный бирюзовый свет, лежал Мужской Камень Вечности, источник силы Кащеев Бессмертных. Камень имел форму обычного куриного яйца, только размер его был раза в три больше.
ГЛАВА 20
Очнулась я в каком-то мрачном сыром подземелье. В том, что это именно подземелье, у меня не было никаких сомнений. Во-первых, ни одного окна, а во-вторых, кругом земля, камни, сыро и тянет холодом. Приятного в этом открытии было мало, а следующее порадовало меня еще меньше – я была связана. Руки-то точно, ноги, как оказалось, тоже. Не на вечеринку меня сюда притащили – это факт. Ну Васька! Ну подлец! И что ему не живется спокойно? Ни себе, ни людям житья не дает. А у меня свадьба через несколько дней, между прочим, некогда тут рассиживаться.
Я осмотрелась по сторонам. Свет одинокого факела выхватил единственную железную дверь. Собственно, это была вся имеющаяся меблировка. Ни кровати, ни стола, ни табуретки. Что ж… По крайней мере ни обо что не споткнешься, ниоткуда не свалишься. Хоть соломку подстелить догадались. Сервис. И какого черта меня сюда вообще притащили? Ответа на этот вопрос, заданный вслух, я от стен, естественно, не получила. Зато за дверью послышался грохот отодвигаемого засова. Замечательно! Кому-то приспичило нанести мне визит. Собственно, я даже знаю кому.
В мою камеру одиночного заключения вошел Васька. Я устроилась поудобнее, прислонившись спиной к стене, чтобы не затекала, и вперилась в него взглядом храброго суслика. В моем нынешнем положении по-другому все равно не получалось. Мой похититель выглядел очень внушительно. В том смысле, что признаков безумия пока не наблюдалось. Напротив, он был вполне доволен собой и мной тоже, за компанию. Моим мнением пока никто не поинтересовался.
Если Васька надеялся, что я тут же кинусь ему в ноги или, на худой конец, разражусь бурной эмоциональной бранью, то он ошибся. Я молчала как рыба об лед. Пусть сам говорит, если ему так хочется, у меня нет желания вести с ним праздные беседы. Я лучше послушаю. И он не заставил себя долго ждать.
– Мне очень жаль, что пришлось связать тебя, – криво усмехнулся Васька. – Но меры предосторожности – прежде всего. Ты всегда была непредсказуема. – Он прошелся передо мной, как павлин на выставке. – Молчишь? Не знаешь, что сказать? Замечательно. Значит, будешь внимательно слушать. Меня это пока устраивает. Ты догадываешься, зачем ты здесь? Нет? Жалко. Где твоя хваленая сообразительность? Отдала своему незабвенному женишку? Что ж… Она ему очень скоро понадобится.
Молчать было достаточно проблематично, слишком много гадостей хотелось сказать, но, думаю, мне еще предоставят слово. Успею. Надеюсь, со вступительной речью он уже закончил?
– Я слишком близко был к тому, чтобы прикоснуться к поистине безграничной власти, чтобы так легко от нее отказываться, но ты, как всегда, влезла не к месту и не вовремя. Чего тебе стоило согласиться и тоже быть одной из нас? – продолжал распинаться негодяй. – По одному мановению твоего пальца рушатся неугодные тебе города, океаны выходят из берегов и затопляют долины, горы рушатся, и под их обломками находят себе последнее пристанище целые народы. Весь мир у твоих ног, каждая тварь пляшет под твою дудку, все боятся, трепещут, пресмыкаются. Что может быть лучше и могущественнее? А ты все испортила! Никогда не думал, что ты до такой степени правильная, так же как и твой ненормальный женишок. А еще Кащей Бессмертный!
– А что ты этим хочешь доказать? Что ты не верблюжья колючка? – все-таки не утерпела я.
Красиво поет, конечно, но нельзя же быть до такой степени безумным. Мир он завоевать хочет… В последнее время все прямо помешались на этом несчастном мире, он так скоро икать начнет.
– Мне слишком часто говорили и давали понять, что я никто и звать меня никак. – Васька присел возле меня на корточки. – Пришло время доказать, что вы все ошибались.
Я возмущенно фыркнула:
– Ну-ну. Флаг тебе в руки и разъяренного носорога навстречу. Только если ты стараешься ради меня, то можешь особо не трудиться, я все равно останусь при своем мнении.
– А меня твое мнение мало интересует, – хмыкнул гад. – Вы думали, что я умер, радовались, свадебку вон организовали. Только рано вы плясали на моих поминках. Знаешь, чем я занимался все это время?
