Тамит прыгнул на хетта и свалился на землю вместе с ним. И тут же ощутил невыносимую боль — взбешенный неудачей враг вонзил ему в грудь нож. Молодой человек успел заметить, как фараон повернулся и посмотрел вниз. Это длилось одно мгновение, и все же он ясно видел глаза царя. Тамит вспомнил слова Кармела о том, что египетский царь — не бог, потому что он видим и смертен. Сейчас юноша мог сказать по-другому: «Потому что в его сердце живут простые человеческие чувства, потому что он способен испытывать боль и страх. И в то же время он бог, потому что, несмотря на это, может заставить себя мчаться вперед».
Тамит понял, что не сумеет встать. Силы стремительно убывали. Колесница Рамсеса давно скрылась из виду, мимо проносились повозки хеттов, и Тамит ежесекундно рисковал быть раздавленным их колесами. Молодой человек с трудом перевернулся и пополз. Его окружали сотни трупов, плавающих в море крови. Когда Тамит почувствовал, что больше не может двигаться, он лег на спину и стал смотреть в подернутое знойной дымкой небо. Ему было жаль мать. Гибель сына станет для Уны трагическим, если не смертельным ударом. Он сочувствовал отцу, чьим надеждам не суждено оправдаться. А еще Тамит думал о Тие, о том, что она никогда не узнает, как он погиб.
Тамит положил руку на золотое ожерелье, таинственный знак, ставший мокрым и липким от крови, и потерял сознание.
Глава 2
Калитка отворилась, и во двор уверенной походкой вошла красивая молодая женщина. На ней были золотые украшения, роскошный парик, сандалии, расшитые цветными камушками и серебристыми блестками. Сквозь тончайшее льняное одеяние просвечивали очертания бедер и груди.
Однако по-настоящему поражали в ее облике глаза — глубокие, как воды Нила, и такие же светлые и прозрачные. Их цвет мог принимать бесчисленное множество оттенков, становиться лазурным, изумрудным или зеленовато-серым. Они могли метать искры, сверкать холодным блеском или быть теплыми и нежными.
Навстречу вышла темнокожая служанка.
— Ты быстро пришла, госпожа! Твой муж еще не вернулся, а дети не успели проснуться. Ты довольна, что посетила храм?
Было видно, что ей не терпится узнать подробности.
— Да, Хнут. — Тия в волнении сжала руки. — Я благодарна тебе за то, что ты посоветовала мне обратиться к жрецам Амона! И мне не жаль золота, которое пришлось им отдать!
— Они ответили на твои вопросы?
Тия быстро оглянулась. В ее глазах мерцали тревожные, но вместе с тем радостные огоньки.
— Идем в мою комнату. Там нас не смогут подслушать!
Не успели женщины начать разговор, как явился слуга и сообщил, что пришел господин Джедхор и спрашивает хозяйку.
Тия нахмурилась.
— Меня? Что ему нужно? Он прекрасно знает, что Мериба нет дома!
— Лучше выйди к нему, госпожа, — сказала Хнут. — А я пока пойду к детям.
Джедхор ждал возле ворот. Поклонившись и поприветствовав Тию, он сказал, что хочет поговорить, и она предложила ему пройти в беседку.
Этот человек не нравился ей, и он это знал. Помощник Мериба был наделен странным даром — он не нравился никому.
— Не стану ходить вокруг да около, госпожа. Я пришел потолковать об одном деле и прошу, чтобы разговор остался между нами.
Тия сложила руки на коленях и посмотрела ему в глаза.
— Смотря о чем пойдет речь.
Джедхор усмехнулся.
— Я не люблю зависеть от других людей, однако, к несчастью, это мой жребий, — заметил он и добавил: — Я не скажу ничего запретного, госпожа. Просто мне нужна ваша помощь.
— Я вас слушаю.
— У меня к вам просьба: поговорите с Мерибом. Я хочу, чтобы вы убедили его отдать за меня Анок. Ей минуло двадцать лет, а она все еще живет в доме брата и до сих пор не познала мужчины.
Тия глубоко вздохнула.
— Зачем вам понадобилась Анок? Из-за ее приданого?
— Отчасти да. Но не только. Я знаю девушку с детства и хорошо представляю, как ее покорить.
Молодая женщина повела плечом.
— При чем здесь покорность? Если бы Анок хотела выйти за вас, она давно ответила бы «да».
— Это излюбленная отговорка Мериба. Но мне хорошо известно, что, если речь зайдет о достойном, по его мнению, женихе, он не станет считаться с чувствами сестры. Мериб хочет выдать ее замуж за очень богатого и знатного человека! Такие претенденты находились — девушка очень красива! — но они бежали прочь, едва заговаривали с ней. Анок знает такие ругательства, каких не слышали грузчики на пристани!
Тия смотрела внимательно, без тени улыбки.
— Что могу сделать я?
— Вы имеете влияние на мужа.
— Не большее, чем вы, Джедхор.
Помощник архитектора рассмеялся.
— О нет! Я не могу лечь с Мерибом в постель и доказать ему свою преданность и любовь!
Тия вздрогнула. Она всегда подозревала, что он относится к ней пренебрежительно, с насмешкой, и теперь убедилась в этом. Молодая женщина решительно поднялась с места, а Джедхор притворился, что не заметил ее возмущения, и продолжил:
— Отец Мериба был отвратительным человеком. Он имел кучу наложниц, спал со всеми своими рабынями, несмотря на то что у него была прелестная и кроткая жена. Он интересовался только развратными женщинами да своими постройками. Когда мать Мериба умирала, рожая Анок, отца не было дома. Вернувшись и узнав, что его жена скончалась, он не пролил ни слезинки. — Глаза Джедхора злобно блестели. — А моя мать была кормилицей его детей. Хозяин дома жил с ней, как и со всеми остальными служанками. — Он усмехнулся в ответ на вопросительный взгляд Тии. — Нет, я не брат вашего мужа, я сам не знаю, кто мой отец! Я же не фараон, чтобы жениться на собственной сестре! Я вырос рядом с Мерибом, в его тени, и он всегда относился ко мне как к собачонке. У меня тоже есть талант зодчего, а он поручал мне самую грязную работу и при этом платил ничтожное жалованье. Говорил, что, если я уйду, он сделает так, что меня начнут отовсюду гнать и я не смогу получить ни одного заказа! Я пытался накопить денег и избавиться от его покровительства и власти! Но мне никогда не удавалось довести дело до конца. Однажды я даже решился на воровство: сделал приписки в расходах. Все открылось, и мне грозило жестокое наказание. Мериб меня выручил, но каким образом? Он свалил вину на вашего отца. Анхор дешево отделался, его всего лишь сослали в дальний ном, но все могло закончиться хуже! С тех пор ваш муж следит за каждым моим поступком, он никогда не выпустит меня из рук! А если так, для меня выгоднее стать членом его семьи.
Лишь едва уловимые движения губ, бровей и ноздрей могли выдать гнев молодой женщины, да еще взгляд, потемневший, будто воды реки, на которые упала тень дождевой тучи.
