Серебряные доллары звенят на столе. Тихо шуршат карты.
Но вот игру прерывает громкий вопль.
Это вскрикнул очнувшийся пьяница, обнаружив странное общество, собравшееся под крышей хакале.
Игроки вскакивают из-за стола, и все трое обнажают мачете. Жизнь Фелима висит на волоске.
Только случайность спасает ирландца.
В дверях появляется запыхавшийся Барахо.
Собственно говоря, никакие объяснения не нужны, но он с трудом шепчет:
— Едет! Уже приближается к обрыву… Скорей, друзья, скорей!
Ирландец спасен. Убивать его нет времени, даже если бы это и имело смысл. Им предстоит более выгодное убийство.
Через несколько секунд ряженые уже у подножия откоса, по которому должен спуститься всадник.
Они устраивают засаду под большим кипарисом и ждут приближения жертвы.
Скоро раздается топот копыт. Слышен стук подков, но звуки долетают неравномерно, точно лошадь скачет по неровной поверхности. Наверно, всадник спускается по откосу.
Но его еще не видно. Склон погружен во мрак, так же как и затененная деревьями речная долина, и лишь рядом с тем местом, где прячутся убийцы, лежит узкая полоса лунного света. Но тропа проходит не там. Всаднику придется проехать в тени кипариса.
— Не убивайте его! — шепчет Мигуэль Диас повелительным тоном. — Он мне нужен живым — часа на два. У меня есть на то свои причины. Хватайте его и лошадь. Это не опасно — ведь мы нападем неожиданно и застигнем его врасплох. А если он будет сопротивляться, мы его пристрелим. Но первым стреляю я!
Сообщники обещают выполнить этот приказ.
Скоро им предоставляется возможность доказать искренность их обещания. Тот, кого они ждут, уже спустился с откоса и въезжает в тень кипариса.
— Клади оружие! Слезай! — кричит Эль-Койот, хватая лошадь под уздцы, а трое остальных бросаются на всадника.
Тот не оказывает никакого сопротивления — не отбивается, не хватается за нож, не стреляет и даже не вскрикивает от негодования.
Перед ними-всадник, твердо сидящий в седле; они касаются его руками, но он словно ничего не чувствует.
Сопротивляется только конь. Он становится на дыбы, пятится и тянет за собой нападающих прямо в полосу лунного света.
Боже милостивый! Что это такое?
Мексиканцы все, как один, отшатываются, с криком бросаются прочь. Это крик дикого ужаса.
Ни секунды дольше не остаются они под кипарисом — они бегут со всех ног к чаще, где привязаны их лошади.
С лихорадочной поспешностью они вскакивают в седло и быстро мчатся прочь.
Они увидели то, что поразило ужасом и более отважные сердца: они увидели всадника без головы.
Глава XLV. ОБОРВАВШИЙСЯ СЛЕД
Было ли это привидение? Ведь не могло же это быть человеком!
Такой вопрос задавали себе Эль-Койот и его охваченные ужасом товарищи. Об этом же спрашивал себя и перепуганный Фелим, пока у него совсем не помутилось в голове от неоднократного обращения к бутыли и он не забыл на время свои страхи.
О том же думали и сто других людей, которые видели всадника без головы,-те, кто ехал с майором.
Этот жуткий призрак появился перед их глазами в более ранний час и в месте, которое отстояло на пять миль дальше к востоку.
Он появился с запада, — солнце слепило им глаза; они различили только его силуэт и не увидели ничего, что делало его похожим на Мориса-мустангера.
Фелим смотрел на всадника без головы, стоя спиной к заходящему солнцу; ирландец заметил в нем большое сходство со своим хозяином, хотя и не был уверен, что это действительно он.
Четыре мексиканца, знавшие Мориса-мустангера по виду, взглянув на странного всадника при свете луны, пришли к тому же заключению.
И Фелим и мексиканцы испытали при виде всадника без головы дикий ужас.
Хотя участники поисков и не были так напуганы этим загадочным явлением, но и они не знали, как его объяснить.
До момента его исчезновения никто из них и не пытался искать объяснения, если не считать шутливого замечания техасского старожила.
— Что вы об этом думаете, господа? — спросил майор, обращаясь к своим спутникам. — Признаюсь, я совершенно озадачен.
— Проделка индейцев? — предположил кто-то. — Приманка, чтобы завлечь нас в засаду?
— Плохая приманка, сказал бы я, — заметил другой. — Меня, во всяком случае, такая приманка не привлечет.
— Я полагаю, что индейцы тут ни при чем, — сказал майор. — Что ты по этому поводу думаешь, Спенглер?
Следопыт только покачал головой.
— Может ли это быть переряженный индеец? — снова обратился к нему майор.
— Я знаю не больше вашего, майор, — ответил следопыт. — Наверно, что-нибудь в этом роде. Одно из двух: либо это человек, либо чучело.
— Конечно, это чучело,-отозвались несколько человек с заметным облегчением.
— Кто бы он ни был — человек, дьявол или чучело, — заявил член отряда, первым высказавший свое мнение, — я не вижу, почему бы нам не узнать, куда ведет его след, если, конечно, он оставляет следы.
— Мы скоро это узнаем, — ответил Спенглер. — След, по которому мы идем, ведет в ту сторону. Можно двигаться, майор?
— Конечно. Подобный пустяк не должен мешать нашим поискам. Вперед!
Всадники поскакали вперед, некоторые из них не без колебания. В отряде были люди, которые быстро повернули бы обратно, будь они предоставлены самим себе. К ним принадлежал и Колхаун. Когда он увидел всадника без головы, он оцепенел от страха; его глаза вдруг остекленели, губы побелели, нижняя челюсть отвисла, и он с трудом сдерживал дрожь.
Его искаженное страхом лицо, конечно, привлекло бы внимание, если бы не общее смятение. Но все, не отрывая глаз, смотрели на всадника без головы, пока странный призрак не исчез. Когда же отряд двинулся вперед, отставной капитан держался в задних рядах, и никто не обращал на него внимания.
Спенглер был прав: то место, где таинственный всадник простоял некоторое время, лежало как раз на пути отряда.
Но там не оказалось никаких следов, словно это действительно был призрак.
Впрочем, объяснялось это очень просто. В том месте, где лошадь повернула, — и еще на много миль дальше, — поверхность земли была густо усыпана белой галькой. Охотники называли это место «меловой прерией». Кое-где камни были смещены и поцарапаны — по-видимому, подковой. Однако только глаз опытного следопыта мог различить эти следы.
Пропал и след, по которому они шли, — след подкованного мустанга; земля была сильно изрыта недавно побывавшим здесь диким табуном, и поэтому отыскать какой-то определенный след было невозможно.
Они могли бы отправиться дальше, в том направлении, куда поехал всадник без головы. Солнце, а позже вечерняя звезда указывали бы им путь. Но их интересовал всадник на подкованном мустанге, и полчаса гаснувшего дневного света были потеряны на тщетные поиски — след затерялся в меловой прерии.
