— Мокрый Пирр, мокрый Пирр, добрый, старый, мокрый Пирр! — распевала толпа.
Отбытие монаха перешло в отступление, а к краю площади — и в позорное бегство.
Гейррод повернулся к Криспу.
— За это он не станет любит тебя больше, — сказал телохранитель. — Выставить человека глупцом — значит нанести ему такую же обиду, как ударить мечом.
— Он уже враждует и со мной, и со всеми, кто не согласен с ним до йоты, — ответил Крисп. — Но теперь, даст бог благой, его не станут принимать всерьез. К словам святого отца Пирра — а до недавнего времени пресвятого отца Пирра — нельзя не прислушаться. А кто станет слушать старого, доброго, мокрого Пирра?
— Теперь я вижу, — медленно произнес Гейррод. — Ты отравил его слово. — Он сказал что-то соседу. Пророкотали гулкие голоса, и все северяне обернулись к Криспу.
— Кто, кроме видессианина, мог убить человека смехом? — проговорил Гейррод, и остальные закивали.
Фокиод отдал команду своим людям. Тащившие сифон со вздохами облегчения опустили его, остальные оперлись на пожарные топоры, кроме одного, пошедшего купить жареной чечевицы.
Заметив, что император смотрит на него, Фокиод подошел к Криспу.
— Что ж, ваше величество, надеюсь, что мы избавили вас от этой напасти, — сказал он. Видессианину, особенно столичному жителю, не понадобилось объяснять, что сотворил Крисп.
— Думаю, что да, — ответил Крисп. — Тебя наградят достойно.
— Благодарю, — коротко отозвался Фокиод. Он не пытался лебезить или уверять, что недостоин награды. Дело есть дело.
— Ладно, что уставились! — повысил голос Крисп. — Представление закончено.
Толпа рассеялась. Некоторые, проходя мимо Криспа, отворачивались, точно не желая, чтобы император видел, что они слушали проповедь против него. Большинство, однако, расходилось, весело беседуя, словно речь Пирра и ответ Криспа устроила ради их развлечения труппа мимов. «Горожане… «— подумал Крисп, мысленно разводя руками.
К тому часу, как он с халогаями дошел до дворца, короткий зимний день почти закончился. Когда Крисп распахнул двери, Лонгин был готов уже лопнуть от любопытства.
— Ваше величество, неужели же вы…
— Обошелся с Пирром, как с пожаром, который следует залить? — докончил за него Крисп. — Именно так, почитаемый господин. — Он рассказал, как Фокиод и его команда «потушили» священника, и добавил:
— Большинство зрителей хорошо повеселилось.
Лонгин, как и пожарный, понял сразу.
— Трудно принимать всерьез шута, ваше величество?
— Именно так, почитаемый господин. Я вспомнил, как Петроний пытался избавиться от Скомбра, когда тот был вестиарием. Как он не тщился выставить Скомбра мошенником перед Анфимом, император держал того при себе. Но когда над Скомбром надсмеялись в Амфитеатре, он через пару дней вылетел из дворца.
— А, Скомбр, — пробормотал Лонгин. Суда по его тону, можно было подумать, что Лонгин вовсе забыл о существовании евнуха, который когда-то вместе с Петронием обладал настоящей властью в империи за троном Анфима. Но Криспа он провести не мог. — Если благой бог позволит, ваше величество, с Пирром будет покончено так же… э-э… надежно, как со Скомбром.
— Да будет так. — И Крисп очертил над сердцем солнечный круг.
* * *
Цокали по мостовой подковы. Звенели кольчуги.
— Взгляд напра-во! — рявкнул офицер, и проезжавший мимо трибуны полк разом обернулся к Криспу и отдал честь.
Император в ответ приложил к сердцу сжатый кулак. Толпа по сторонам Срединной улицы ликовала. Солдаты, в большинстве своем впервые попавшие в город Видесс, отвечали улыбками и продолжали изумленно озираться на чудеса большого города. Юноши с центрального плато западных краев — отличные солдаты, если не обращать внимания на изумленные лица, на добрых конях и в добром здравии, несмотря на долгий и тяжелый марш.
По щеке Криспа скользнула капля дождя, потом еще одна.
Кавалеристы натянули пониже капюшоны плащей. Зеваки потянулись под портики, а кто побогаче — открыли зонты.
Когда последний всадник проскакал мимо, Крисп со вздохом облегчения сошел с трибуны. К этому времени он был мокр, как Пирр после обработки из пожарного сифона. Вскочив на Прогресса, он торопливо двинулся к императорским палатам. Растирание жестким полотенцем, блюдо тушеной баранины и сухая туника значительно улучшили его расположение духа. «В конце концов, подумал он, — это дождь, а не снег». Скоро зима кончится. Когда дороги просохнут, собранная им армия сможет немедля двинуться на север, против Арваша. Крисп надеялся собрать семьдесят тысяч бойцов. Вся мощь империи, поддержанная лучшими магами Чародейской коллегии, не может не превозмочь одного черного колдуна, случайно позабытого смертью.
Унося серебряное блюдо из-под баранины, Барсим остановился в дверях:
— Следует ли мне напомнить вашему величеству, что посол Царя царей макуранского просил вас об аудиенции сегодня?
— Я помню, — ответил Крисп невесело. Ему очень хотелось бы позабыть великого западного соседа Видесса, особенно теперь, когда почти вся его армия готовы была двинуться против северного врага. Желания, однако, сбываются редко.
Чихор-Вшнасп, макуранский посол, был изящным мужчиной средних лет, с длинным угловатым лицом, запавшими щеками и совершенно искренним взглядом огромных и кротких карих глаз. Крисп уже знал, что доверять ему нельзя ни на волос. Когда посол опустился перед императором ниц, его головной убор — серая фетровая шапочка без полей, больше всего напоминавшая ведро, — слетел у него с головы и откатился в сторону.
— Каждый раз это происходит, — заметил Крисп.
— Совершено верно, ваше величество. Мелкие неудобства ради друзей только приятны. — Чихор-Вшнасп отловил беглую шапочку и вернул на место. По-видесски он говорил превосходно; лишь слабый пришепетывающий акцент выдавал, что он не образованный уроженец города Видесса.
— Я принес вам, — продолжил посол, — приветствия его величества Нахоргана, Царя царей, вельми могущественного, богобоязненного и благодетельного, коему Господь и Четыре Пророка его даровали многие годы и обширные владения.
— Я всегда рад слышать приветствия его вельми могущественного величества, — ответил Крисп. — В следующем донесении пошли ему мои.
Чихор-Вшнасп поклонился.
— Он будет счастлив получить их. Он приказывает мне также передать вам его пожелания удачи в вашей борьбе со злобными варварами, угрожающими вашим северным границам. Макуран не раз страдал от подобных налетов. Его вельми могущественное, богобоязненное и благодетельное величество знает, каково приходится сейчас его видесскому брату, и шлет вам искреннее сочувствие.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
