- Какая же ты дура, Влада, - повторил устало мужчина, снова взглянув на девушку, что обхватив себя за плечи, стояла, не сдвигаясь с места. Все так же с закрытыми глазами, - ты самая настоящая дура!
В пару шагов пересекая комнату, Громов схватил со столика небольшую вазу, и что есть силы, запустил перед собой. Хрупкий фарфор со свистом пролетел в паре сантиметров от Владиславы, и на миг ей даже показалось, что ваза попадет прямо в неё. Но Влада даже не дернулась, чтобы отойти в сторону. Лишь когда коллекционная вещь с грохотом ударилась о стену где-то сзади, девушка невольно вздрогнула, открывая глаза. На несколько мгновений их с Антоном взгляды встретились, но он, практически сразу, словно боясь, что Владислава увидит там то, чего видеть не стоит, резко отвернулся и направился к окну.
Уставившись куда-то перед собой, мужчина, спокойно, с уверенным равнодушием, бросил:
- Хочется тебе верить во всякую сопливую фигню, пожалуйста, верь. Мне все равно. Твое право. Но и пытаться доказать мне, что она существует… ты выбрала не самое удачное время для этого. И где была твоя пресловутая любовь, когда Андрей продавал тебя? Когда он спал с твоей подругой?
- Ты не понимаешь… - отрицательно закивала головой девушка.
- Это ты не понимаешь, - глядя во тьму, опускающейся на землю ночи, равнодушно продолжал Антон, словно и не слыша слов Влады, - считай, что я хотел тебе доказать, что всему есть цена. Даже твоей любви. Доказать, что для твоего Андрея это не бесценное сокровище, как ты наверное считала. Даже было интересно узнать во сколько оценивает он твою любовь.
- И во сколько же, по-вашему, стоит моя любовь? – осторожно, со страхом услышать что-то неутешительно, уточнила девушка, с интересом наблюдая за нарочитым спокойствием Антона.
- Ни много, ни мало, а хорошая однокомнатная квартира в центре, - не утруждая себя в каких-либо попытках подготовить Ильину к осознанию странной информации, выпалил с ходу мужчина. Он не видел, как расширились от удивления глаза Влады, как она, словно рыба, хватающая воздух, открыла рот, чтобы возмутится. Но, он мог предвидеть подобное. Потому, по-прежнему не оборачиваясь, продолжил – нет, сначала оговаривали стоимость квартиры где-то на окраине, но потом Андрюша стал набивать цену. Причем, знаешь, самым нелепым образом. За твою невинность и непорочность нагнал цену до сотки.
Глотая образовавшийся в горле тугой комок, Владислава с ужасом пыталась осознать услышанное. Вот значит как! Они оценили её в стоимость квартиры! Как будто обмен недвижимости! Ей, наверное, должно польстить сравнение с дорогостоящим объектом… Но, как подобное вообще может польстить?! Черт, её словно обменяли и все! В этот момент Влада уже сомневалась в правильности затеянного разговора. Нет, она, конечно, могла ожидать чего угодно, но… предполагать одно, а услышать так просто, в довольно равнодушном тоне… оказывается, это больно. Причем ни сколько из-за Андрея, сколько из-за Антона…
- Значит, вот, по-твоему, как выходит, - глотая скатывающиеся по щекам слезы, пробормотала девушка, медленно приближаясь к Антону, - я как квартира! Считай, что я польщена такой высокой ценой! Только что же ты, Антошенька, так опрометчиво вывалил Андрею такую сумму? Я не думала, что ты настолько доверчив!
Оказавшись впритык с мужчиной, Владислава стала нервно колотить его кулачками по спине. Раз… два… с каждой секундой удар все чаще и все сильнее. Это было похоже на мало контролируемые механические действия, начинающейся истерики. Девушка ощущала, как напрягся Антон, словно пытаясь отразить её удары. Но молчал. Не поворачивался. А Владислава все колотила и бормотала:
- Как можно было повестись на такую глупость-то? Ты хотя бы сначала ему залог в половину оставил за меня, а потом бы проверил, стою ли я требуемых денег. Если да, заплатил бы, а нет, так нет… Как же так можно, Антоша? Неужели ты, такой умный, не понял, что Андрею на слово верить нельзя! – девушка уже сама не соображала, что говорит, просто в голове был такой сумбур из всевозможных мыслей, что необходимо было как-то от них избавляться, - подумать только! Вы оценили мою любовь в стоимость квартиры! Удивительно как не в килограмм конфет, или на крайний случай новенькую плазму! А что? Разве не одно и то же?
Сжав руки в кулаки, Антон со скрежетом зубов терпел истерику Владиславы, что она пыталась вылить на него, надеясь, что она сейчас остынет. Максимум пару вскриков и ударов, и успокоится. Но с каждой секундой становилось понятно, что не остановится ведь сама. Лишь сильнее взорвется в истерическом приступе злости. Будто то, что услышала, было самым страшным в жизни…
Неожиданно повернувшись, Громов перехватил руки Владиславы за запястья, прижимая её ближе к себе, не позволяя сопротивлениям вырваться наружу, и прожигая взглядом, нервно приказал:
- Посмотри сейчас же на меня!
Недолго колеблясь, девушка приподняла лицо, чтобы их взгляды оказались на одном уровне. Столько боли и слез было в этих зеленоватых глазах, что Антон уже мысленно проклинал себя за то, что так просто вывалил на неё всю информацию. Но бушевавший внутри вулкан никак не отражался на его внешней решительности и невозмутимости. Дергано встряхнув Владиславу, он уверенно прошипел:
- Запомни раз и навсегда! По-мнению Андрея и ни чьему больше, столько стоит твоя любовь! Поняла? – еще раз встряхнул, словно пытаясь вбить в неё такой очевидный для него самого факт, и тут же приказал – повтори!
- По мнению Андрея… - подчиняясь то ли магнетизму, что в этот миг исходил от Антона, то ли его уверенному тону, Влада, еле слышно повторяла его слова – и ни чьему больше, стоит моя любовь…
Что же она творит? Только готова была убить Антона за его поступки, а сейчас… услышав от него такую простую и для любого нормального человека, не значащую фразу, готова безропотно ему подчиняться во всем. И причем не просто подчиняться, а реально верить услышанному и повторяемому… Она однозначно сходит с ума. Но отчего-то, глядя в эти черные, как ночь, глаза, слыша эти уверенные речи, и видя его серьезное, немного злое выражение лица, Влада не могла не верить. Не имела права.
- Умница… - с неким облегчением выдохнул Антон.
И снова несколько мгновений глаза в глаза, и мужчина, подчиняясь какому-то внутреннему порыву, еще ближе притягивает к себе Владиславу, и прижимается к её устам с жестким, рваным поцелуем. Как-то слишком до боли грубо, настойчиво, словно подчиняя себе. Показывая Владе свое преимущество над нею. Свою власть.
Сопротивляться? Нет, не в этот раз. Девушка сама позволяла Антону сейчас стать главным в её жизни, отдавая всю себя лишь ему…
