— Но они же все равно свое место займут, с вашей помощью или без нее.
— Безусловно без нее. Чтобы я стал помогать им из-за какого-то десятка миллионов фунтов? Нет, не будет этого.
На обратном пути Руперт сделал еще одну попытку:
— Но почему бы мне не попробовать получить хоть несколько русских заказов для Бэркемстедской верфи? Если не мы, их возьмут японцы, какая нам от этого выгода?
— Пусть берут япошки. Я на такие дела согласия не дам, тут и говорить не о чем.
— Но послушайте, дядя Рандольф…
— Ладно, поступай как знаешь! А я посмотрю, что у тебя выйдет, — с раздражением ответил тот. — Если только у тебя что-нибудь выйдет. Беритесь за это дело с Фредди, раз уж вам так неймется. Но предупреждаю: я буду вам ставить палки в колеса, где смогу.
Руперт сказал, что не хочет семейной ссоры.
— И я не хочу. Но как же не ссориться с Фредди? Он всегда не прав, а теперь и ты играешь ему на руку.
— Ничуть. Я веду свою линию. И не участвую в игре Фредди, какова бы эта игра ни была.
— Оба вы одним миром мазаны и не ждите от меня ничего хорошего. Если ты связался с Фредди, ты — набитый болван. Рано или поздно мы поставим финансовую политику на голосование членов нашей семьи, главных акционеров, и тогда я всем покажу, что такое Фредди. Вот только погоди!
Мы вернулись в дом. Руперт продолжал спорить со стариком, взывая к логике, но Рандольф сердито повторял, что не желает „подпускать русских даже на пушечный выстрел“ (излюбленное выражение всех Ройсов); он снова напомнил Руперту, что его затея на руку этому авантюристу и оппортунисту Фредди, который своей наглостью и беспринципностью погубил фамильную фирму.
█
Мы возвращались в Лондон разочарованные. Поезд пыхтел, проносясь в облаке пара по залитой дождем Англии.
— Фредди совершенно прав, — со злостью заговорил Руперт. — Дядя Рандольф недалеко ушел от ихтиозавра. А тут еще Лилл его нашпиговал.
— Ясно одно: вам его не уломать, — сказал я.
— Вы полагаете? — сердито спросил Руперт. — Ладно, что-нибудь придумаю.
— Без согласия старика суда не построить.
— Пока нет. Но я, пожалуй, выступлю против него вместе с Фредди. Во всяком случае, когда придет время, в кусты не полезу. Однако прежде всего нам надо уладить этот проклятый вопрос с нефтью.
— Рандольф сидит в правлениях нефтяных компаний, — предостерег я его.
— Знаю. Знаю. Попытаемся как-нибудь его обойти, вот и все. Может, мне помогут дружки Фредди из министерства.
— Может быть, — сухо сказал я.
— Ладно, нечего вешать нос, — закончил он разговор.
Мы оба повесили носы, а вот Джо вернулась в купе из коридора, где она была с детьми, очень веселая.
— Я и забыла, как живут люди, — воскликнула она. — Какой чудесный день! Давно я так не наслаждалась.
При этом, надо отдать ей должное, она восхищалась не громадным старинным домом, ломившимся от богатства и произведений искусства, а конюшнями, где было полно лошадей. Ездить верхом Джо научилась чуть ли не раньше, чем ходить. В своем родном Кэмберленде она лихо скакала за гончими по полям, засеянным овсом и репой. Любуясь ее раскрасневшимся лицом, я понял, что она рождена для верховой езды. Теперь дети тоже требовали пони, особенно Тэсс, которая явно будет такой же отчаянной, как мать.
Руперт смотрел в окно купе и, наверно, решал про себя, правильно ли он поступает, особенно по отношению к детям, возвращая себе свое богатство. Разве не с этого начинается растление, от которого он старался уберечь себя всю жизнь, — не с этой ли потребности получать все больше и больше, не от этих дверей в мир, которые, казалось бы, широко открывает перед тобой богатство, а на самом деле закрывает навсегда!
— Я не возражаю против того, чтобы они ездили верхом, — сказал он Джо. — Но меня бы очень огорчило, если бы их влекло ко всему, что этому сопутствует в Уошберне.
— Почему ты вечно боишься, что дети могут испортиться? — возмутилась Джо.
— Я не хочу, чтобы они росли так, как рос я.
— Тогда, ради бога, отдай опять свои деньги и будем жить как нищие!
— Не злись, — сказал он. — Я не собираюсь снова отказываться от денег.
— Тогда почему ты нас попрекаешь всякий раз, как мы доставляем себе удовольствие? — спросила она. — О чем ты разговаривал с дядей Рандольфом?
— О продаже судов русским.
Джо громко застонала и повернулась ко мне:
— Эти русские заполнили всю нашу жизнь. Почему? Я не знаю. Почему ты вечно хочешь втиснуть жизнь в рамки своих теорий. Что ты надумал на этот раз?
— Ничего я не надумывал. Честное слово, Джо, я просто забочусь о своей выгоде.
— Иногда ты чересчур заботишься о своей выгоде!
— Я хочу заключить выгодную сделку. Мне уже за сорок, и пора браться за ум. Стричь купоны я не намерен. Не намерен, и все.
Глава восьмаяЯ часто спрашиваю себя задним числом: стал бы Руперт так настаивать на сделке с русскими, если бы Лилл оставил его в покое? Правда, с другой стороны, можно спросить: оставил ли бы Лилл его в покое, даже если бы Руперт менее упорно добивался того, чего хотел? Человеческая душа — заманчивая добыча. Но как бы там ни было, оба лезли на рожон, словно с перепугу. Как напуган был Лилл, я понял, когда один из его экспертов, некий Лайонел Рэнд, позволил себе наглый выпад против Руперта в почтенной и высокоинтеллектуальной газете „Уорлд“.
Рэнд, эксперт газеты по русским делам, написал статью о загадочном происшествии в Арктике, которое начинает тревожить официальные круги Великобритании. Речь шла о спасении Рупертом русского летчика Водопьянова. По словам Рэнда, до сих пор не был выяснен вопрос, что делал Водопьянов в этих полярных широтах. Автор статьи уверял, что в официальных кругах теперь считают, будто самолет Водопьянова разбился, когда шел на встречу с атомной подводной лодкой русских. Американцы знали, что в том районе находилась русская подводная лодка, и недоумевали, почему она не подобрала русского летчика. Действительно, почему русские устранились и наблюдали издали за тем, какие муки терпит англичанин, спасая Водопьянова, и почему они не попросили американцев организовать розыски? Что касается путешествия Ройса по льдам, этот подвиг равен подвигу Нансена, если, конечно, все факты изложены правильно. Однако большая часть пути, проделанного Ройсом, представляется настолько загадочной, что требует дополнительных разъяснений от самого мистера Ройса, который отказывается (что вполне естественно) беседовать на эту тему. Весь его ледовый переход выглядит, в сущности, каким-то чудом, если основываться на том немногом, что о нем известно, поэтому все недоумения и вопросы, не нашедшие ответа, будут освещены в книге, которая должна появиться месяца через полтора под названием „Загадочное путешествие Руперта Ройса“.
Я читал статью Рэнда в воскресное утро, сидя перед газовым камином моей меблированной комнаты, и плевался от возмущения. Газета „Уорлд“ (в противовес „Обзёрверу“ и „Санди тайме“) считала себя самой интеллигентной, независимой и нелицеприятной из воскресных газет, но, как я теперь убедился, и она по-своему была лицеприятной и зависимой, — правда, от других хозяев. Зато она считала себя настолько серьезной, что становилось просто смешно. Ну, а самым серьезным из ее сотрудников был, конечно, специалист по русским делам Рэнд.
Когда я позвонил Руперту и высказал несколько нелестных замечаний по адресу Рэнда, он сообщил, что Рэнд — один из сотрудников адмирала Лилла и его источники информации — это, с одной стороны, ведомство Лилла, с другой — обширная англо-американская служба радиоперехвата, которая подслушивает все передачи в России, даже частные разговоры по радио и сводки погоды.
К тому времени телефон Руперта уже несомненно был подключен куда следует. Несмотря на это, он рассказал мне, что Рэнд обычно обедает по понедельникам с членом парламента лейбористом Глэдменом и обсуждает с ним полученные сведения. Глэдмен, также сотрудник Лилла, является председателем комиссии палаты общин по установлению дружественных связей с восточноевропейскими союзниками России. Руперт и сам перед своей поездкой в Москву присутствовал в здании палаты общин на одном из таких инструктивных обедов. Тогда, сказал он, помимо Глэдмена должен был прийти еще третий человек, некий Кантро, но он почему-то не явился.
Вот этот самый Кантро и состряпал „Загадочное путешествие Руперта Ройса“, о котором Рэнд спешил оповестить читателей газеты „Уорлд“. Мир и в самом деле тесен.
На следующий день в конторе Руперт рассказал мне эту историю подробнее.
Я посоветовал ему сходить в редакцию „Уорлда“ и набить Рэнду физиономию, но он удивился:
— А вы — сторонник таких методов?
