что, очевидно, либо Шеба, либо Иззи наводили порядок в мое отсутствие.
Наш побег в стиле Старски и Хатча длился не более двадцати минут, так что мои родители не могли находиться здесь долго. Шеба переживала, что они обратятся в полицию, поэтому мы вернулись к Коунам, где мы планировали перекусить, а Шеба – переодеться, а после – отвезти меня домой и «выцыганить» (прямая цитата) из моих родителей полное помилование: и за побег, и за одежду, и за ложь. Мы даже продумали, какой наряд наденет Шеба: невинное платье-футляр розового цвета, не слишком короткое и не вызывающее. Я знала, о каком платье шла речь, поскольку видела его в шкафу Шебы. Моя мама никогда не надела бы такое, но из всей одежды, которую привезла с собой Шеба, оно было единственным, которое мама, возможно, не нашла бы за что ругать.
Мы с Иззи держались за руки. Одна из нас потела: я чувствовала, как между наших ладоней скапливается влага. Джимми и Шеба стояли позади нас.
С секунду никто не произносил ни слова. Затем доктор Коун сказал:
– Мэри Джейн, мы скучали по тебе! – Он шагнул вперед и обнял меня, что меня одновременно обрадовало и испугало. Я не смела взглянуть на отца. Как он отреагирует на то, что этот взрослый мужчина, ни много ни мало, еврей, обнимает и прикасается ко мне?
– О, Мэри Джейн! – миссис Коун встала с дивана и поцеловала меня.
– Мы вернулись, чтобы у Мэри Джейн не было неприятностей. – Иззи повернулась ко мне и уткнулась лбом мне в живот. Я подхватила ее на руки и прижала к себе, так, что ее голова теперь покоилась у меня на шее.
– Джеральд Диллард. – Мой отец встал. Он обошел кофейный столик и пожал руку сначала Джимми, а затем Шебе. Моя мама сделала то же самое, а затем снова села в кресло. Я знала, что теперь мой отец не сядет, пока этого не сделает Шеба, и, возможно, Шеба тоже это знала, потому что почти сразу она подошла к дивану и опустилась на него. Джимми занял второе кресло, поэтому единственное, что оставалось моему отцу, было сесть между Шебой и миссис Коун.
– Мэри Джейн, – громко прошептала Иззи. – Я есть хочу.
– Ничего, если я отведу Иззи на кухню и покормлю на скорую руку? – спросила я. Я не знала, кому я адресую этот вопрос – своим родителям? доктору и миссис Коун? – и я не знала, куда смотреть, поэтому уставилась на криво лежащий ворс ковра перед креслом Джимми.
– О, это было бы чудесно, – сказала миссис Коун. – Она еще не обедала. Теперь ей не нравится ничего, что я для нее готовлю!
Доктор Коун сказал:
– Миссис Диллард, вы воспитали первоклассного кулинара. Что ни вечер – то еще один превосходный ужин!
Мама улыбнулась, и я, расценив это как одобрение, убежала на кухню, все еще держа в охапке повисшую на мне Иззи. Мы уселись на банкетку, и Иззи неуклюже высвободилась из моих объятий. Мою влажную от пота шею обдуло прохладным воздухом.
– Мэри Джейн, – прошептала Иззи. – Тебя снова посадят в домашнюю тюрьму?
Так называл это Джимми в машине. Он спрашивал, чем меня кормили в домашней тюрьме, и разрешалось ли мне ходить в туалет без конвоя, пока я находилась в домашней тюрьме. Нам пришлось объяснять Иззи, что такое «конвой», и она отметила, что сама редко ходит в ванную без конвоя, потому что начинает по всем скучать, когда остается там одна.
– Надеюсь, что нет. – Я наклонилась и поцеловала Иззи в макушку. Вдыхая ее глинистый, сладковатый запах и ощущая щекотные кудряшки своими щеками, я начала успокаиваться. – Давай поедим.
Я встала с банкетки и подошла к холодильнику. Открыв его, я с облегчением обнаружила, что он по-прежнему чистый, хотя продуктов в нем стало меньше по сравнению с тем ассортиментом, который я старалась поддерживать.
– «Птички в гнездах»!
– Как скажешь. – Я вытащила яйца. – Кто готовил ужин, пока меня не было?
– Никто.
– Никто? – Я достала большую миску и начала разбивать в нее яйца.
– Ну, Джимми как-то раз приготовил завтрак-на-ужин.
– Поджаренный хлеб с беконом?
– Ага. И еще мы ездили в «Маленькую таверну».
– Правда? – Я разбила в миску гораздо больше яиц, чем требовалось для нас с Иззи. Придут ли остальные и захотят ли тоже порцию? Или меня вот-вот возьмут под руки и увезут в домашнюю тюрьму?
– А другие разы я не помню. – Иззи задрала голову, соображая. – КИТАЙСКАЯ ЕДА! Мы заказывали китайскую еду!
– Ну вот, а говоришь, не помнишь! – Я взбила яйца и достала молоко. – Чем ты тут еще занималась, пока меня не было?
Пока я замешивала тесто для блинов и разогревала сковороду, Иззи забралась на оранжевый табурет и рассказывала о том, как проводила без меня свои дни и вечера. Ничего особенно захватывающего не происходило, но все же я чувствовала, что упускаю что-то важное из-за того, что перестала быть частью их повседневной рутины.
Иззи солила «гнездышки», когда вошли моя мама и миссис Коун.
– О, ты готовишь «яйца в гнезде»? – миссис Коун хлопнула в ладоши.
– «ПТИЧКИ в гнезде»! – закричала Иззи.
Мама склонилась над сковородой.
– Ты кладешь слишком много масла.
– Иззи так нравится. – Я перевернула «гнездышко».
– Мы без ума от готовки Мэри Джейн, – сказала миссис Коун.
Мама растянула губы в неестественной улыбке.
– Ей еще многому предстоит научиться. – Я заметила, как она окинула взглядом кухню, посуду в раковине, книги на столе, нефритового Будду на подоконнике, мусор на полу.
Отец вошел на кухню вместе с доктором Коуном.
– Закругляйся, Мэри Джейн. Нам пора. – Его голос был твердым и стремительным.
– Я только разложу еду по тарелкам. – Я подошла к буфету и достала четыре тарелки. Мама еле заметно дернула головой, наблюдая за мной. Для нее позволить четырнадцатилетнему подростку хозяйничать на кухне было равносильно тому, чтобы передать управление реактивным самолетом случайному пассажиру.
Я передала тарелки Иззи, и та расставила их на столе.
Доктор Коун положил руку на плечо моему отцу.
– Вы уверены, что не хотите к нам присоединиться?
– У нас были свои планы на обед, – сказала мама. – Было бы расточительно позволять продуктам пропадать впустую.
Я нервно посолила то, что уже солила Иззи. Мое сердце отстукивало секунды, как таймер.
– Сироп? – спросила Иззи.
– В холодильнике на дверце, – ответила я.
Надев красную прихватку-варежку, которую хранила за тостером, я подняла сковородку и потащила ее к столу. Все смотрели, как я выкладываю по «птичке в гнезде» на каждую из тарелок.
– Милая, намного проще будет носить тарелки к сковороде,
