его можно убить, не опасаясь последствий, но, если о его затее знают, им грозит большая опасность. Один из троих - брат ван Ормона заявил, что вернется домой и, по возможности, проверит, как обстоит дело. Остальные двое охотно на это согласились. И, вскочив на лошадь, брат ван Ормона помчался к ферме своего родича. Как только он уехал, двое оставшихся привязали Конго к дереву и, усевшись в тени акаций, занялись игрой в карты.
Прошло четыре часа - эти часы показались Конго днями. Его мучения были ужасны. Ремни, которыми его руки были привязаны к дереву, врезались в тело, и к тому же душу его терзало сознание, что жить ему осталось недолго.
Впрочем, его мучила не столько боязнь смерти, сколько горячее желание что-либо узнать о судьбе спутников и желание, чтобы Виллем нашел своих жирафов. Теперь он жалел, что не поделился с молодым хозяином своими подозрениями, когда видел его в последний раз. Это уберегло бы охотников от потери жирафов, а его самого - от страшной участи, которая ему сейчас угрожала. Но теперь поздно было сожалеть об этом. Он старался сделать лучше, а получилось хуже.
В полдень брат Ормона вернулся в лагерь.
- Ну, какие новости? - спросил его Джеймс, едва тот подъехал настолько близко, что его можно было услышать.
- Все в порядке. Они нишего не знают. Мой брат велел следить за их лагерем. Они совсем растерялись и скоро уедут домой.
- А ван Ормон уверен, что они не виделись с этим кафром? - спросил Джеймс.
- Виделись. Вчера один из них заявился к брату в дом и виделся с этим малым. Но чернокожий ни одного слова не сказал ему. С них не спускали глаз, пока они были вместе.
- Тогда, может быть, не так уж все благополучно, как ты говоришь. У них тоже могли возникнуть подозрения, как у этого кафра. Какого черта они тянут с отъездом? Не нравится мне, что они так долго околачиваются здесь.
- Уверяю тебя, Джеймс, все обстоит хорошо. Надо только избавиться от этого шпиона. Одно нужно: чтоб он никогда больше не свиделся со своими болванами хозяевами. Что нам с ним делать?
- Всадить в него пулю, - сказал человек, оставшийся стеречь жирафов.
- Да, так или иначе, а убить его необходимо, - подхватил Джеймс. - Только кто из нас это сделает? Жалко, что мы его не пристрелили, когда он удирал от нас. Это было бы в самую пору. Теперь, когда я поостыл, мне не хочется этого делать.
Как ни гнусны были эти негодяи, им не хотелось хладнокровно убить человека. Они решили, что Конго должен умереть, но ни один из них не желал убить его своими руками.
После долгих пререканий и споров брату ван Ормона пришла вдруг в голову блестящая мысль. Он предложил отвести пленника к озерку, находившемуся в ущелье на некотором расстоянии отсюда, привязать к дереву и оставить там на всю ночь.
- Я каждое утро вижу там львиные следы, - сказал он с дьявольской усмешкой. - Головой ручаюсь, что мы найдем завтра вместо этого черномазого лишь пятна крови.
Такой план всем понравился, и перед заходом солнца они освободили Конго от пут, свели вниз по узкой долине и крепко привязали к деревцу, росшему у самой воды.
Чтобы его не услышал и не освободил какой-нибудь случайный прохожий, они сунули Конго в зубы палку, а концы ее, торчавшие по углам рта, закрепили с обеих сторон куском ремня и тугим узлом стянули ремень у него на затылке.
Проверив прочность этого кляпа, жестокие тюремщики насмешливо раскланялись со своим пленником, пожелали ему "всего хорошего" и зашагали к лагерю.
Глава LXXI
СХВАТКА У КОСТРА
Виллем с тревогой ждал наступления утра и обещанного прихода Конго.
Но наступило утро, потом день, а Конго все не было. Виллема охватило нетерпение, и он не мог больше оставаться в лагере.
- Ждать больше нельзя! - воскликнул он, увидев, что солнце клонится к закату. - Мы не должны сидеть сложа руки. Что, если Конго просто не может прийти? Конечно, не может, а то он давно был бы здесь. Мы должны его разыскать. Только незачем ехать всем сразу. Гендрик, едешь со мной?
Гендрик охотно согласился. Оба сели на лошадей и двинулись к дому ван Ормона.
По тому, как вел себя в последний раз Конго, Виллем понял, что его посещения фермы нежелательны. Вероятно, Конго думал, что они помешают его планам и навлекут на него подозрения.
Однако Виллем решил, что попытается еще раз увидеться с кафром.
Конго нарушил обещание, и это доказывало, что с ним что-то произошло.
Теперь, когда они снова посетили минхера ван Ормона, этот джентльмен не стал с ними церемониться и откинул в сторону всякую вежливость.
- Шерномазый негодяй, которого вы зовете Конго, - сказал он, - ушел отсюда вшера ночью. Мы думали, он с вами. Когда вы его опять найдете, шаберите его к шорту, если хотите, и там его и оставьте.
- Как ты думаешь, он действительно ушел от бура? - спросил Виллем Гендрика, когда они отъехали от фермы ван Ормона.
- Да, - ответил Гендрик, - я не вижу оснований не верить этому.
- Но почему Конго не пришел ко мне, как обещал?
- Вероятно, у него была для этого веская причина.
- Хотел бы я знать, куда он пошел?
- На это ответить нетрудно, - сказал Гендрик. - Кажется, я могу тебе сказать, и не глядя на компас. Он находится на севере от нас и чуть-чуть к востоку.
- С чего ты это взял?
- А с того, что именно в этой стороне мы встретили двоих всадников на другой день после пропажи жирафов. Больше того: мы можем с уверенностью сказать, что они не на юге, потому что эти люди нарочно направили нас на юг, чтобы сбить со следа.
Виллем, слишком взволнованный, чтобы вернуться в лагерь ни с чем, предложил проехать по равнине на северо-восток, рассчитывая что-либо узнать о Конго. Гендрик согласился. Отъехав к югу от дома ван Ормона примерно на милю, они повернули, объехали его вокруг и
