совсем дурочка, не так ли? Так что слушай меня: кофе здесь твое единственное спасение. Усекла?
— Спасение? — Ива заглянула в чашку, которую старик настойчиво пихал ей в руки. — Как это?
— Кофе не даст тебе заснуть. Единственное, что еще хоть как-то помогает.
Пожалуй, в этом старик был прав: один глоток чудовищного напитка, и она неделю не сомкнет глаз.
— А что с того, если я засну?
Хендерсон поперхнулся и с ужасом вытаращился на Иву. И только сейчас она обратила внимание на то, какие у него красные и воспаленные глаза. Сколько же он не спал на самом деле? Сколько вообще человек способен обходиться без сна и сохранять хотя бы подобие рассудка?
— Если ты уснешь, он тут же до тебя доберется. Он только этого и ждет!
Он замер, к чему-то прислушиваясь, но когда Ива последовала его примеру, то не услышала ровным счетом ничего, кроме бульканья кофе да сиплого дыхания старика.
— Кто? — спросила Ива. — Кто доберется? Здесь же никого…
— Буньип, — перебил ее Хендерсон.
Наверное, это странное слово и было ответом на все ее вопросы. Одна беда — Ива понятия не имела, что оно означает.
— Бунь-ип? Это какой-то зверь?
Господин Капитан шарахнулся от нее так, что едва не расплескал свой кофе.
— Зверь? Нет… Он приходит к спящим и забирает их сны. Поначалу… Но потом ему становится этого мало, и он забирает их плоть и душу. Пожирает все без остатка. Он всех забрал…
На секунду его взгляд затуманился, но затем он встрепенулся и сердито зыркнул на девочку.
— Хватит мне зубы заговаривать! Давай пей, потом спасибо скажешь.
Ива не стала спорить и сделала крошечный глоток. К несчастью, напиток оказался даже хуже, чем она представляла, — речная грязь и та была бы вкуснее. Все, чего хотелось после первого глотка, — это хорошенько прополоскать рот, можно с мылом. Она едва удержалась от того, чтобы сразу не начать отплевываться.
— Очень горькое. — Ива поморщилась. — И очень сладкое…
Хендерсон решил, что это похвала, и удовлетворенно кивнул. Сам он в один присест осушил свою чашку и теперь пальцем выскребал со дна остатки.
И в этот момент Ива увидела его совсем другими глазами: в белоснежном кителе с золотыми пуговицами, с аккуратно подстриженной бородой, счастливого и довольного. В серых глазах не было и тени нынешнего безумия. Господин Капитан стоял на мостике, улыбался и время от времени что-то выкрикивал в металлический рупор.
Ива растерялась. Опять чужое воспоминание. Кто-то взял и вложил его ей в голову, без каких бы то ни было объяснений и инструкций. Мол, сама разбирайся, что с этим делать. Но она понятия не имела, что от нее требуется.
— Э… А давно вы здесь? — наконец спросила Ива. Хотя на самом деле стоило спросить, как долго он не спит.
— Что? — Старик вздрогнул.
— Я спросила, давно ли вы на этом пароходе?
Хендерсон провел рукой по бороде, размазывая кофейную жижу.
— Так, девочка, давай договоримся — никаких вопросов. Вопросы до добра не доводят.
— Но…
На самом деле Ива уже получила ответ на вопрос, которого, правда, не задавала: почему борода у господина Капитана такого странного желтушного цвета. К тому же его слова навели ее на определенные мысли. Хендерсон и в самом деле не задавал вопросов, вообще никаких. Он так и не спросил, откуда пришла Ива и с какой целью, не спросил, кто она такая. Не потому, что не хотел знать, куда вернее слово «боялся».
— Я хочу есть, — сказала Ива. — Я сегодня не завтракала и на обед уже опоздала.
— Что? — дернулся Хендерсон. — О чем ты говоришь, девочка? Обед, завтрак…
— Еда. Слышали такое слово? Или вы тут не едите, что ли? Тогда я пойду домой. Если потороплюсь, может, к ужину успею…
В лице старика что-то переменилось. Словно он наступил на острую колючку и скривился от жуткой боли. А затем, не успела Ива среагировать, он метнулся и схватил ее за плечо. Ива громко вскрикнула от боли, но в ответ старик так сильно сжал пальцы, что у нее слезы брызнули из глаз.
— Никуда ты не пойдешь, девочка, — просипел Хендерсон. — С корабля нельзя сходить, или он схватит тебя и сожрет!
— Пустите!
Ива попыталась вырваться, но старик схватил ее второй рукой. Жестянка с недопитым кофе упала, расплескав по полу коричневую жижу.
— Глупая девочка! Ничего не понимаешь!
Ива попыталась пнуть старика по ноге, но тот ловко уклонился, а затем перехватил ее за волосы и с силой дернул вверх.
— Больно! — крикнула Ива.
— Больно будет, когда буньип начнет пожирать твою душу. Не думай, будто мне это нравится, — прошипел Хендерсон. — Я делаю это для твоего же блага. Если не наделаешь глупостей, потом спасибо скажешь.
Ива обмякла, сделала вид, что сдалась, а мгновение спустя рванулась в сторону. Но и этот трюк не удался. Господин Капитан с силой дернул ее за волосы. Ива упала на колени, и он с размаху влепил ей пощечину. Не дожидаясь, когда она поднимется, старик поволок ее по полу.
— Глупая девочка, — говорил он при этом. — Посиди под замком да хорошенько подумай о своем поведении…
В дальнем конце камбуза обнаружилась железная дверь, за которой находилось что-то вроде кладовки. Туда-то Хендерсон и затолкал Иву.
— Тут ты будешь в безопасности. Сюда он точно не доберется, он не выносит железа.
— Моя Матушка все узнает! Она придет за мной и… и…
Ива захныкала. Не от боли, а от обиды. Ей было стыдно: она-то считала себя смелой и сильной, а этот гадкий старик справился с ней в два счета. Одной пощечиной вернул с небес на землю.
— Никто сюда не придет, — отрезал Хендерсон. — Только буньип. Но мы его сюда не пустим.
Он захлопнул тяжелую дверь. Скрип и лязг.
Голоса
Обхватив колени руками, Ива сидела на железном полу и плакала. Как она ни пыталась сдерживаться, а слезы текли и текли. Она вытирала их волосами, размазывая красную грязь. Ива была уверена, что жгучее солнце высушило ее без остатка, что внутри не осталось даже капли влаги. Откуда же тогда слезы? Соленые, жгучие, разъедающие глаза…
Никогда еще Ива не чувствовала себя настолько беспомощной. Она жила не самой спокойной жизнью и постоянно влипала в неприятности. Ей казалось, что они слетаются к ней, как осы на блюдце с вареньем. Порой ее жизнь висела не на волоске, а на тоненькой паутинке: дунь — и оборвется. Но она всегда находила выход. Крошечную лазейку, через которую она могла ускользнуть. Как будто судьба
