Русь моя! Сосредоточься, ждем —
Разрешись, объята Божьим гласом,
От ворья очищенным Кремлем
И от смуты страждущим Кавказом!
Так что же Россия, народ? А в России тем временем продолжается грязное и кровавое шутовство, именуемое “рынком”. Народ бесправен, унижен, уничтожаем шайкой политических прохвостов вкупе со взращенным ею кланом “новорусских” дельцов. Население страны поделено на два неравных, противостоящих друг другу лагеря. И противостоянию этому (пока еще мирному) — не видно конца...
Над страной то ли “блин”, то ли “бля”, —
Либерального вопли раздрая.
Те — приткнулись к подножью Кремля,
Всех — отбросило к стенам сарая.
И с одной и с другой стороны
Ни вождя, ни гвоздя, ни глагола.
И стоят две вражды, две стены
И не чуют, что рынок до горла.
(“Рынок”)
Вот таким фиксирует поэт наше остановившееся (предгрозовое ли?) время. “Ни вождя, ни гвоздя, ни глагола...” В нынешнюю “измельчавшую” на политиков, народных борцов, лидеров “эпоху перемен” изможденные и униженные русские люди живут в ожидании пришествия своего Вождя, Освободителя, который избавит их от фашиствующей нечисти. И из уст народных (на митингах, в частных ли разговорах) все отчетливее слышится лишь одно имя — С т а л и н. В Чечне, в российских полках, еще прибавят — Ж у к о в:
“...Прощай, славянка, двинем на Москву!”
“Как много в этом звуке...”
Не до звуков!
Ну, выстони народную молву:
России нужен Сталин или Жуков!
Стволы — на товсь! Расстрелянный
Совет
Верховно ждет на хрупкой грани мира!..
А слышит ли проклятья президент?
А слышат ли еврейские банкиры?
Ну а если все же случится такой поход на Москву униженной, но непокоренной российской армии? Если поднимется народ, прервав затянувшееся свое молчание, “паузу в одну шестую света”? Что ждет тогда властвующих в стране русофобов и бандитов? Валерий Малышев не пророчит им (как и другим международным негодяям) кровавого суда. Он предлагает другое:
Надо бы изолировать от человечества
Самых отпетых негодяев и выродков...
И, поселив их на необитаемом острове,
На всех картах мира отметить:
“Осторожно! Остров отпетых негодяев!”
А чтобы гуманисты будущего
Не упрекнули в жестокости,
Оставить на острове:
Из провианта — всего вволю,
Из медикаментов — наркотики
Из литературы — “Майн кампф”,
Из всех видов оружия —
Только холодное оружие.
Долго ли они продержатся,
Пока не перережут друг друга?
Но это еще лишь мечта. А пока:
Русский дух, вставай на караул,
Алчную отслеживая стаю!
Таков призыв поэта к русским патриотам. Однако задача художника заключается не только в правдивом изображении трагических событий, захлестнувших страну. Чтобы указать людям правильный выход из сегодняшнего мрачного тупика, необходимо беспристрастное осмысление прошлого. Поэтому Малышев обращается к событиям отечественной истории, которые для него — великий и трагический путь, пройденный за многие века Россией:
Родина — сколько отметин!
Что там в веках запеклось?
Крепнуть на стыке столетий
Только тебе довелось!
Только тебе и возможно
(Тысячелетье уже!)
Твердо стоять на тревожном,
Передовом рубеже!
Особое место в сборнике занимают стихотворения, посвященные ярким и противоречивым событиям советской эпохи. Показывая читателю величие и драматизм того времени, поэт стремится постичь смысл происходивших событий, соотнести их с современностью, объяснить причины трагедии России наших дней (“Размышления на Красной площади”, “Диалог отставных гэбэшников”, “Красная нить”). В стихотворении “Победители... (после мая 45-го и ныне)” Малышев вспоминает великие дни всенародного торжества:
Глобус исполу красный кружится...
Победителей лица, родня.
Птица “пфенинг” — германская птица,
Не восстанешь теперь из огня!
Ах, школяр! — сердце детское млело
И взмывало ликующе ввысь.
Ось у школьного глобуса пела,
Ось земная срывалась на визг...
И вот что видит поэт сейчас:
... Просвистали мои закрома!..
“Во первых строках мово письма...” —
Вот обломки имперских скрижалей!
Здесь мерцанье космических далей,
И — Война, и — Победа, и — тьма.
Ах, Россия, тебя уболтали,
Грызуны мировые напали,
У имперского стержня страны
Грызуны, грызуны, грызуны!..
(“Гефсиманско-советские бдения”)
Но, несмотря на весь трагизм происходящих в стране событий и кажущуюся безнадежность нынешнего положения, поэт верит, что “империя вздыбится вновь и алчные сбросит покровы”, народ воспрянет для новой борьбы:
... Мы не уйдем в никуда!
Подлая сгинет морока,
Скоро! — А это когда?
— По истечении срока...
Валерий Малышев — поэт яркий и самобытный, со свойственным только ему стихотворным языком. “Ваши стихи очень своеобычны, никого не напоминают, а это — самое главное в нашем деле”, — писал поэту Арсений Тарковский. К сожалению, сжатые рамки журнальной рецензии не позволяют охватить всего содержания книги В. Малышева. На страницах своего сборника автор предстает перед читателем и как проникновенный лирик, и как поэт, поднимающий важные философские вопросы человеческих взаимоотношений, Любви, Предательства, верности своим идеалам... Мы сочли нужным остановиться пока лишь на современных, политически заостренных произведениях поэта — этого требует наше тревожное время. Однако будем надеяться, что эта книга, как и все творчество замечательного русского поэта Валерия Малышева, станет не только объектом изучения литературоведов и критиков, но и обретет нового массового читателя — нынешних и будущих патриотов России и русского слова. Ведь, как справедливо писал поэт о своем творчестве:
Только б чувство не ветшало, —
Выстрадай! И, дай-то Бог,
Чтобы Родиной дышало
Слово, молвленное в срок!..
Алексей КОЖЕВНИКОВ
Алексей Кожевников • “Слово, молвленное в срок...” (Наш современник N10 2002)
“Все евреи — диссиденты,
все диссиденты — евреи”
C. Kapa-Мypзa. Евреи, диссиденты и еврокоммунизм. М., “Алгоритм”, 2001
Закавыченные слова, вынесенные нами в заголовок статьи, есть распространенное присловье в наших интеллигентских кругах времен тех самых семидесятых годов, когда пресловутая “диссидуха” возникла и одно время стала даже популярной. Было этих “протестантов” и “подписантов” ничтожная лишь кучка, но шуму-то, шуму!.. Tеперь, когда поднятая ими пыль давно и навсегда осела, видно, что в шутливом афоризме тогдашней интеллигенции глубинная сторона дела была подмечена правильно — почти все мало-мальски заметные диссиденты были в той или иной мере еврейского происхождения.
С. Кара-Мурза определяет эту сторону своего социологического исследования прямо с первых же страниц книги: “В том клубке противоречий, которые выродились в 80-е годы в кризис, приведший к гибели советского строя, было одно очень деликатное обстоятельство, о котором не принято было говорить, — культурные и политические установки советских евреев, которые были в СССР особым народом, но в то же время и особой, очень влиятельной социальной группой. Бурная кампания против “русского антисемитизма”, проведенная в конце 90-х годов, имела полезную сторону: она узаконила открытое обсуждение еврейского вопроса”.
Да, это истинно так. Теперь высказывается на эту тему не только талантливый и высокообразованный автор данной книги, но и многие иные русские ученые, писатели и публицисты. Некогда “запретная” (и строго!) тема сделалась предметом гласного и спокойного обсуждения. Уже сейчас выяснилось множество важнейших, ранее закрытых или нарочито искаженных обстоятельств нашей новейшей истории. И среди лучших работ на эти сюжеты являются недавно вышедшие книги Сергея Георгиевича Кара-Мурзы. Об одной из них и пойдет речь.
Для всех новейших работ С. Кара-Мурзы характерна прежде всего спокойная прямота суждений, хотя касается он острейших вопросов современности, а также нашей недавней истории, которые ничуть не потеряли своей идейно-политической остроты и поныне. Этим он резко отличается от немалого числа иных авторов, выступающих по тем же сюжетам, которые осторожничают, прибегая к общим словам, затемняющим драматизм картины. Либерально-еврейская сторона вообще стремится избежать обсуждения роли еврейства в новейшей российской истории, но в русской тоже обходят порой “горячие точки”.
