– Вот появился «Баран Эдди», – прокомментировал Филакис. – Его машина напоминает одного из вымерших ящеров. Стегозавра, если не ошибаюсь. Такие формы всегда привлекали конструкторов. Со всех сторон она защищена броней и имеет перископ. Все машины выезжают на стартовую позицию. Звучит сигнал! Битва боевых машин началась!
– «Баран Эдди» не теряет времени, – заметил Протт. – При помощи мощного магнита он схватил «Монстра Максвелла». Сбоку открывается панель, и из «Барана» высовывается циркулярная пила с суперпрочными зубьями. Она, как нож сквозь масло, проходит через броню «Монстра». А теперь телескопическая рука робота закладывает в образовавшееся отверстие заряд взрывчатки.
– Вот это красота! – восхищенно сказал Мэл.
– А вот приближается «Скорпион Келли». Он чрезвычайно маневрен и может развивать фантастические скорости, как старинные автомобили из «Формулы-1». Он низкий, обтекаемой формы, его трудно схватить или ударить.
Битва на желтом песчаном поле продолжалась. Когда машины тормозили и разворачивались, стреляя друг в друга из пушек, в сияющее голубизной небо поднимались облака дыма. Повсюду валялись рваные куски железа; кровь и машинное масло лились рекой. Лопались шины, отрывались дверцы, машины носились по арене, пытаясь прижать соперников к бортам.
Вскоре битву продолжали лишь две оставшиеся на ходу машины – «Скорпион» и «Яйцеклад».
– Это две абсолютно разные машины, – объяснил Филакис. – Может, ты расскажешь нам про их принцип действия, Мэл?
– Своей удивительной подвижностью «Скорпион» напоминает колибри на колесах. Все его четыре колеса способны разворачиваться на триста шестьдесят градусов, и автомобиль может продолжать движение под самым неожиданным углом. Он запрограммирован на спонтанное движение, поэтому компьютерам машин-соперников чрезвычайно трудно предугадать траекторию его движения. Впереди у него тяжелый пулемет, стреляющий длинными очередями. Но его основное вооружение – тяжелая пушка, закрепленная над задним бампером.
– В отличие от него «Яйцеклад», – продолжил Филакис, – сконструирован совершенно по другому принципу. Снаружи он напоминает черное матовое яйцо. Двадцатичетырехмиллиметровая броня делает его слишком тяжелым, но зато он абсолютно неуязвим, если стрелять в него в упор. «Яйцеклад» вроде бы не имеет никакого наступательного вооружения – не видно ни амбразур, ни пушечных башен, ни торчащих стволов. У него отсутствует даже антенна. Он защищается тем, что устанавливает мины на пути противника.
«Скорпион», как золотистая молния, проскочил мимо «Яйцеклада». Развернувшись, он выстрелил из тяжелой пушки прямо в бок соперника. В этот момент земля под «Скорпионом» взорвалась. Машина подскочила футов на двадцать в воздух и раскололась на шесть крупных и бесчисленное количество мелких кусков.
– Вот это да! – восхищенно воскликнул Филакис. – Мне кажется, «Скорпион» недооценил способность «Яйцеклада» молниеносно подкладывать мины и был уверен на все сто, что атака с фланга принесет ему победу. Теперь машина делает почетный круг по арене. Да, тут предстоит большая уборка. Но какой блестящий финал!
– Несомненно, – согласился Мэл. – Мне всегда нравилось, как машины уничтожают друг друга. Сегодня механики в гаражах умоются кровавыми слезами при виде своих разбитых детищ.
Глава 54
– Ты уверен? – спросил Луэйн у Сэкса.
– По крайней мере, так мне сказал мой шурин.
– Проклятье! – воскликнул Охотник. – Такого я не ожидал. Кому только в голову могла прийти такая чушь? У нас есть что-нибудь подходящее для такой ситуации?
Сузер улыбнулся.
– Я ждал нечто такое. Поэтому захватил все необходимое.
Он развязал один из полотняных мешков.
– Надо торопиться, босс. Скоро ваш выход.
Глава 55
– А теперь начинаются соревнования на серпоциклах, – сказал Гордон Филакис. – Мэл, может, ты что-нибудь нам расскажешь? Ты ведь трехкратный чемпион в этом виде спорта.
– Конечно, Гордон. Как вы заметили, друзья, у каждого мотоцикла к ступицам крепятся острые, как лезвие бритвы, серпы, как на боевых колесницах древних римлян. Пешие участники вооружены сеткой и трезубцем, наподобие римских гладиаторов. Смысл поединка заключается в том, сможет ли пеший участник победить мотоциклиста раньше, чем тот прикончит его. Разумеется, я все слишком упрощаю, но в этом состоит вся суть соревнований.
– Некоторым может показаться, что у мотоциклистов гораздо меньше шансов на победу, – сказал Гордон Филакис. – Ведь им, кроме всего прочего, нужно еще сохранять равновесие. Когда пеший участник бросает сеть, мотоциклист теряет равновесие, даже если она его и не задела, и у гладиатора достаточно времени, чтобы, не обращая внимания на смертоносные серпы, встать позади противника и пронзить его своим трезубцем.
– Все это правильно, Гордон, – ответил Мэл, – но и у мотоциклистов есть своя стратегия. Их небольшие, легкие и мощные мотоциклы способны останавливаться на любой скорости, делать невероятные повороты и крены. Их можно прижимать к земле и мгновенно выравнивать, поднимаясь на заднем колесе. Можно задом наперед подъехать к пешему гладиатору и подкосить его серпами. Иногда мотоциклистам удается ухватиться за сетку, не потеряв при этом равновесия, и протянуть гладиатора за собой по всей арене, пока тот не превратится в кучу лохмотьев, простите меня за это сравнение. Так что преимущества есть не только у пеших гладиаторов.
Соревнования начались. Мотоциклы рычали и визжали, некоторые из них теряли управление и падали. Их водители попадали в сети, где крутились и вертелись, напрасно пытаясь уклониться от смертоносных трезубцев. На песчаной арене лежало и несколько пеших участников; они громко кричали, когда серпы резали их на части.
По всей арене валялись головы и различные части тел.
Зрители уже устали от переживаний, когда в живых остались лишь двое участников – один с сеткой, другой на серпоцикле, – которых и провозгласили победителями соревнований.
Глава 56
Затем объявили короткий перерыв, чтобы зрители смогли перекусить и сходить в туалет. За это время рабочие натянули канат, на котором должна была состояться дуэль канатоходцев.
Дуэлянты ступили на канат, натянутый на высоте ста футов над ареной. Каждый из них был одет в цельный, плотно облегающий тело костюм из блестящего атласа. Их острые рапиры поблескивали на солнце. Они стали сближаться. На шее у каждого из дуэлянтов была веревка, которая другим концом крепилась к большому кольцу. Оно легко перемещалось по канату, не мешая участникам двигаться взад-вперед. Но если бы кто-нибудь из дуэлянтов потерял равновесие, он бы пролетел вниз только на пятьдесят футов – именно такой была длина веревки. Резко дернувшись, он бы сломал шею.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
