- Иннатхе?!
- Необязательно.
- Лика может жить в обеих измерениях, неужели не понятно! – воскликнул Юдвиг, и раздраженно дернул зеленым хвостом. - И не только!
- Что ты имеешь ввиду?
- Люди, - презрительно ответила птица, и спрятала голову под крыло.
Все уставились на Римму, но подруга только развела руками:
- Если он сам не захочет, нипочем не скажет…
- Не покормить его недельку-другую, вмиг захотел бы, - пробурчал Левочка, но Римма отмахнулась от механика.
- Тара, - позвал меня Эддар, - В священной горе Астарты мы встретимся с Хранителем. Возможно, он сможет что-нибудь объяснить.
- А зачем нам вообще лететь на эту гору, Эд? – спросил Левочка, - Здесь достаточно на безбедную жизнь. В том числе и на то, чтобы нанять гала-следователя, который поможет твоей девчонке найти мать, если она, конечно, жива.
Если бы взглядом можно было убивать, рыжий механик упал бы сейчас, сраженный очередью перекрестных выстрелов. Даже Юдвиг вынул голову из-под крыла и посмотрел на Левочку осуждающе.
- А что я такого сказал? – пожал плечами механик. - Я и вправду не понимаю, почему не смотаться сейчас отсюда по-быстрому... Зачем-то вам приспичило лететь на какую-то там гору… Вам не хватило этих долбанных Цалов?!
- Затем, Левочка, - терпеливо сказал капитан. - Чтобы внедрить найденные драгоценности в нейро-реактор, Реактор Зиккурата, который находится как раз в Священной Горе Астарты!
- Подожди, кап, - Левочка заметно занервничал. - Не хочешь ли ты сказать, что вся эта свистопляска с поиском сокровищ была не для того, чтобы выгодно продать их, а чтобы подарить какой-то сраной священной горе?!
- Лева, - устало сказал Эддар. - Я обещал тебе твою долю, и ты не останешься без честно заработанных за краденные драгоценности барышей. В конце концов, какая тебе разница, от кого получать деньги.
- Эд, - нахмурилась Римма, - Думаешь, удастся запустить Реактор? «Тамар»-то нет, да и «Власть над миром» и «Суд» - только в качестве изображений на руках Тары… Не можем же мы ее поместить в Реактор?
- Да, не хотелось бы, - согласилась я с подругой.
- Разве не можем? – удивился Левочка, и, перехватив мой взгляд, поднял вверх руки, - Все, все, молчу, молчу!
- Мы спросим у Хранителя, - ответил Римме Эддар, - Как быть с «Тамар».
«Тамар»… Та самая повязка на бедра, одеянье владычиц, которое я так и не поняла – удалось или не удалось достать монаху из моих снов… Тогда, когда я была в Замке Бравиш, мне снилось, что ему удалось собрать все, но когда очередь дошла до «Тамар», я проснулась…
- Летим к Хранителю, - сказала я. - Там я смогу узнать о маме.
- Курс на Астарту, - сказал Эддар Дему.
Перебросить космический корабль с одного места на планете на другое намного сложнее, чем совершить дальний галактический прыжок, поэтому Дему с Атлантом придется хорошенько постараться. И нужно успеть проделать все это быстро, Эддар сказал, что для временного – к моей досаде – успокоения Цалибу использовал сонный газ, а его действие ограничено. Когда Цалибу проснется и не найдет рядом понравившегося капитана, она придет в ярость, и может что-то заподозрить. А убедиться, что у нее тропический темперамент, мне уже представлялась возможность. Следует как можно быстрее покинуть планету. Левочка поспешил в машинное отделение, у Риммы появились срочные дела в лаборатории. В кают-компании остались только я и Эддар. Наедине. Впервые с того самого момента, как…
Мы сидели по разные стороны стола, и не смотрели друг на друга. Я боялась поднять взгляд, боялась увидеть на его лице осуждение, разочарование…
Чем я оказалась лучше Эстель?
В его глазах обе ситуации, должно быть, выглядит одинаково.
Эстель обманула его, чтобы украсть ключ к сокровищам.
Я обманула его, чтобы украсть ключ от Персефоны.
Я не крала этот проклятый ключ, оставила его на корабле, я была не в себе, но понимаю, как все это выглядит со стороны.
Он, наверно, никогда не простит меня.
И только я в этом виновата.
Но это молчание, черт меня дери, невыносимо!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
- Тара, - позвал меня Эддар.
Я опустила голову еще ниже.
- Посмотри на меня, Тара, - сказал он, и тихо добавил: - Это приказ.
Меня как током прошибло. И даже не от улыбки в его голосе, и не от того, что этот самый голос почему-то окрасился хрипотцой. Я вспомнила… Как однажды уже слышала эту фразу. Да что там вспомнила! Я все это время не могла ее забыть. Разве можно забыть самый волнительный, самый чувственный момент твоей жизни? Кровь прилила к щекам, сердце замерло на миг, а потом застрочило с утроенной скоростью, руки задрожали, и привычная слабость в коленях заставила меня возблагодарить случай за то, что я сижу. Я по-прежнему не поднимала взгляд на капитана, чувствуя нарастающее томление внизу живота, и знала при этом, что он чувствует что-то похожее.
- Тара, - в третий раз позвал меня он, и я привычно утонула в двух фиолетовых озерах.
В следующий миг – я не знаю, как это получилось – я оказалась прижатой к теплой твердой груди. Казалось, что руки и губы Эддара везде – он покрывал поцелуями мои губы, щеки, шею, плечи, руки. Я ощущала его прикосновения каждой клеточкой своей кожи, и мне было чертовски мало, я хотела впитать его всего, втянуть в себя, без остатка.
- Эддар, - я выдохнула его имя, впиваясь взглядом в глаза, и в следующий момент оказалась прижатой к стене.
Его руки подхватили меня за талию, приподняли, и он погрузился лицом в самый низ живота, с силой втягивая мой запах.
- Моя, - прорычал он, - Моя Истар… Только моя.
Поцелуи его стали жесткими, горячими, почти мучительными. И чем более решительным становился он, тем больше обмякало мое тело, становилось податливым и послушным.
Я не очень поняла, как это получилось, он просто рванул руками порта комбинезона, кружевную полоску белья… Если бы не бешеное, пульсирующее желание, сводившее меня с ума, я бы, наверно испугалась. Так резок и так… груб он никогда еще не был. И, черт меня подери, мне безумно хотелось большего.
- Эддар, я не могу больше, - хрипло простонала я, в то время как он ласкал мою шею, и он зарычал, опять приподнимая меня над полом.
- Если ты прямо сейчас не возьмешь меня, я умру, - пообещала я в перерывах между поцелуями, и прикусила его губу.
Он легко держал меня над полом одной рукой, помогая тяжестью своего корпуса. Другая рука опустилась совсем низко, и его пальцы легонько погладили ставшую невероятно чувствительной, плоть.
- Посмотри на меня, Тар…
В следующий момент с резким толчком мысли испуганной стайкой вылетели из головы, а по телу волна за волной, начала разливаться, зыбь наслаждения.
На наше счастье в кают-компанию никто не вошел. Впрочем, если бы и вошел, мы вряд ли заметили бы это. Да и если бы кто-то из команды захотел внепланово перекусить, боюсь, так и застыл бы перед дверью, услышав ритмичные удары о стенку переборки, вместе с хриплыми стонами и криками.
- Прости меня, Тара, - сказал Эддар, когда мы лежали, прижавшись друг к другу, на угловом диване в кают-компании.
Не очень удобно, но двигаться сейчас совершенно не хотелось.
- За что? – удивилась я.
Если рассуждать логически, прощения надлежало просить мне.
- Не уберег тебя, не доглядел.
- Ты прямо как Атлант, - улыбнулась я.
- Смотри, буду ревновать, - пригрозил Эддар. - Эта консервная банка слишком много говорит о тебе.
- Эддар, - до меня внезапно начал доходить смысл происходящего. - Что мы наделали!
Откровенное удивление на его лице говорило о том, что он ничего не понимает. Ну как можно быть таким болваном!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
- Эддар, - простонала я. - В прошлый раз, ну, когда мы… Я потом…
- Да я понял, что ты была не в себе, ты не представляешь, сколько я ругал себя за то, что не привязал тебе тогда к кровати! Шучу, шучу, - он увернулся от тычка, - Что заснул тогда, и не проснулся, когда ты уходила… Я же знал, но должен был предвидеть…
