Хегельг, Табольд, Аирель, Рон, Нероп…В молчании и отрешении они шли к алтарю, и мир вокруг затаился, наблюдая за небывалым действом. Остатки некогда великого народа воссоединялись с колыбелью, породившей их. Для каждого мага появлялась новая ступень, останавливаясь на которой мужчина терял привычное обличье. Маг превращался в живое янтарное изваяние. Загорался ещё один источник, и всё повторялось вновь и вновь, пока за столом осталась только я.
Неистовым набатом пришёл зов, противиться которому немыслимо. Он достигал самых далеких глубин, где спрятаны тайны и заперта память. Колыбель призывала своё дитя. Я медленно поднялась и шагнула навстречу. Сзади с грохотом опрокинулся стул. Краем сознания всё ещё улавливался тёплый ветер на коже, прикосновение рассыпавшихся по спине волос, звон разбившегося вдребезги бокала, который выпал из ватных рук. Это не имело более значения. Ноги сами понесли туда, где впервые богам и миру магов явится настоящая Паулина. Юный маг с источником, подобным бездонному холодному озеру, пройдёт по ступеням и утратит человеческие черты.
Под ногами дрожал живой камень, сгусток непредставимой силы. С первого шага на плечи свалилась невыносимая тяжесть. Тело окутали многослойные одежды, заменившие легкомысленный наряд. Они прижимали к ступеням, словно выкованы из железа. Мой источник, окруженный множеством щитов, испытывал туже тяжесть, скрытый, скованный барьерами защиты. Я ощущала себя рыцарем в полной экипировке, который упал с коня. Неповоротливая броня мешала двигаться дальше. Дыхание сбилось от напряжения, но останавливаться нельзя. И трясущиеся ноги переступали выше и выше, таща тело на самый верх. Я скользила взглядом по замершим фигурам магов, и не всегда могла узнать их, но источники Хегельга и Аиреля невозможно спутать ни с кем другим. Знакомые черты почти исчезли, но это не пугало. Без человекоподобных масок маги почти неразличимы между собой внешне. На первый план выступала обнажившаяся магическая суть — источники. Вот среди них не найдёшь одинаковых или похожих. Трудно сразу перестроиться на новое восприятие, но постепенно можно привыкнуть.
Всматриваясь в прозрачные обличья своего народа, я наглядно убеждалась насколько мы отличаемся от людей. Пелена заблуждений спадала. Незнакомые мысли роились в голове, передо мной словно вывернули наше бытие и осветили все искажения. Маги по-настоящему чужды человечеству: сутью, силой и внешностью. В памяти всплыли слова учителя о масках, и впервые настолько наглядно проявился их смысл. Люди уничтожили бы нас, увидев в истинном обличье, потому что настолько чуждое, непонятное и пугающее безопасней изгнать или убить, от греха подальше, на всякий случай. Не помогла бы ни сила, ни оружие, слишком малочисленны маги. Проще принять облик, понятный для людей и рассеяться в мирах необъятной Плеяды. Это тупик, ведущий к медленной деградации. Избрав такой путь, маги спрятали или отвергли свою суть, утратили связи, отгородившись от соплеменников. Народ вынужден метаться, разрываемый внутренними противоречиями. Мы обречены.
Невеселые мысли рисовали безнадёжную картину, отчаянно хотелось остановить агонию, изменить сложившийся порядок. Но кто я такая, чтобы повлиять на целый народ? Ещё не маг, уже не человек. Меня тянуло в оба мира и, в конце концов, предстоит выбирать. Но сначала нужно хотя бы выжить, снять Проклятье и заплатить за право остаться. Для чего я пришла сюда? Чего хочу на самом деле?
Ноги упрямо передвигались, поднимая всё выше. Поравнявшись с последним магом, я с облегчением опустилась на колени и положила ладони на алтарь. Перед босыми ступнями выросла ступень, предназначенная только для меня, самая последняя на лестнице, ведущая к плоской площадке на вершине. Сделать последний шаг и приоткрыть занавес неведомого — это так просто. Отчего же медлю? Вперёд, Паулина, смелее!
Я взошла на предназначенное место и остановилась. Ладони невольно поднялись к лицу. Маг во мне боролся с человеком, вытесняя привычный вид плоти. Это не страшно и не больно. Наблюдать за тем, как кожа теряет привычную структуру даже интересно. Быть может, раньше я в ужасе закричала бы или упала в обморок, но не теперь. И всё же превращение не завершилось. Слишком много осталось во мне от человека. Кожа и волосы утратили краски, словно в них притушили яркость и чёткость. Я подняла руку выше, сквозь неё тускло просвечивался свет. Но привычные черты до сих пор хорошо просматривались и не уступали место янтарной полупрозрачности.
Слишком рано меня настиг зов колыбели. Он пробуждал мятежные мысли, подталкивал к пути, что выбран не мной. Но по плечу ли Паулине такой выбор? Источника коснулась первородная сила и я тоже вспыхнула, на миг осветив алтарь до самого основания. Магия покорилась неведомой воле и тотчас присмирела. Нечто древнее и могучее вползало в душу, нашептывало о богах, народе магов и предназначении. Я резко замотала головой в попытке сбросить наваждение.
Оглядываться назад было опрометчиво, пришлось присесть и опереться ладонями о скользкую поверхность ступени. Голова закружилась от потери ориентации. Внизу больше не было города магов с их разноцветными шатрами, сказочный лес не переливался огоньками. Мы покинули пределы мира Мотейра, как только последний маг поднялся на предназначенную ему ступень. Терродан начался, а значит, каждая минута наполнилась непредсказуемостью. Здесь властвовала чужая воля. Сколько хватало взгляда, простиралось чёрное бархатное небо с бесконечными незнакомыми звёздами. Алтарь парил в своей собственной реальности. Мы остались наедине — святыня и остатки магического народа.
Вершину пирамиды венчала небольшая площадка, и маги медленно направились туда. Я чувствовала, что ждут только меня и никак не могла собраться с силами, подняться на ноги. Последний шаг снова предстоит преодолеть самой, несмотря на мутное предчувствие. Собрав волю в кулак, я разогнула уставшие ноги и ступила на вершину. Пространство освещал только свет источников, и маги мерцали, словно ритуальные свечи в драгоценных подсвечниках. Двадцать пять фигур образовали круг, выстроившись по периметру. Моё место не среди них, об этом шептала чужая воля. Она всё больше овладевала мной. В самом центре площадки появился тонкий луч ослепительного света, он пробивался из глубины, там пробуждалась божественная сила. Она вела меня, раскрываясь в душе дивным цветком. Там зарождались неожиданные желания.
В полной тишине, когда нет ветра, шороха листьев или крика птиц, отчётливо слышался единственный ритм. Гулко билось гигантское сердце под ногами, ему вторили наши сердца, шелестело дыхание. Эти звуки сплетались в мелодию, искушали двигаться в такт. Да, я хотела движения! Так нужно, единственно правильно сейчас. Меня избрали ради этого сокровенного момента, где каждое движение — образ, навеянный святыней, отражение высшей воли.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
