На сей раз, услышав обыденный вопрос «кто?» из-за двери комнаты наследника, фон Редер не отозвался равнодушно и ровно, как прежде, а рявкнул в ответ, и на лице телохранителя, отпершего дверь, впервые отобразилась человеческая эмоция – удивление и укор. Сам Фридрих сидел у стола, уткнувшись в него локтями и опустив голову на руки; и одежда, и руки по-прежнему были перепачканы уже подсохшей и потемневшей кровью. К вошедшим он поднял взгляд медленно, глядя с выжиданием, и болезненно поморщился, когда Бруно тихо и уверенно констатировал:
– Он ушел.
– Какой догадливый, – с ядовитым сарказмом констатировал фон Редер, нервно и стремительно пройдя к табурету, однако не сел, лишь оперся о столешницу ладонями.
Курт приблизился к столу не спеша, с грохотом водрузив на столешницу завернутый в дерюгу арбалет и постаравшись сделать это так, чтобы разобранное оружие выскользнуло из свертка. Взгляды телохранителей скользнули по деталям, на миг на них задержавшись; во взглядах проскользнула злость, толика заинтересованности… и никакого узнавания…
– Святой отец сказал, что Хассель убит, – произнес телохранитель, стоящий за спиною наследника недвижно, точно статуя. – И, как я понимаю… он скрылся?
– И это лишний раз подтверждает тот факт, – едва разжимая губы, выговорил фон Редер, – что убийца – один из ваших. Слишком быстро он ушел, слишком просто, а значит – слишком хорошо знал, куда идти! И арбалет – это не оружие моих людей! И лишь ваши имеют возможность разгуливать здесь, в то время как мои – сидят тут, безвылазно!
– За ними никто не следил, – возразил Хауэр враждебно, – и они могли сделать что угодно, пока мы были на плацу!
– Отравленные голуби – один этот аргумент бьет все ваши вялые и бездоказательные выкладки!
– Голуби? – переспросил Бруно, и Курт кивнул:
– Здешние почтовики. Мертвы все до единого. Отравленное зерно.
– Уж этого мои парни не смогли бы сделать – они понятия не имели, где голубятня!
– Наверно, они слепы и глухи, ибо как еще можно не заметить ежевечерне слетающуюся стаю птиц?
– Мой человек убит!
– Разменивают монеты и покрупнее.
– Ваши-то? – пренебрежительно уточнил фон Редер. – В этом – не сомневаюсь! Ваши – могут!
– А ваши – нет?
– Еще один такой намек!..
– Никаких намеков, прямое обвинение! Это вашим немецким патриотам богемский род поперек горла!
– «Вашим» немецким?
– Тихо! Оба!
Тишина и впрямь воцарилась – разом и вдруг; на голос, отдавший этот короткий и четкий приказ, все обернулись, и все – с удивлением.
– Тихо, – повторил Фридрих, подняв голову с замаранных кровью ладоней и распрямившись. – Вы будто торговки, не поделившие место. Я хочу услышать четкое и внятное объяснение ситуации. Я стал мишенью убийцы; чтобы это понять, не надо быть гением. Вопрос – как он мог оказаться в этой крепости, и, как я понимаю, ответ заключается в том, что убийцей является человек изнутри – либо из моих же телохранителей, либо из ваших бойцов, майстер Хауэр. Так или нет?
– Все верно, – подтвердил Курт, когда в ответ последовало молчание. – Он, кем бы он ни был, невзирая на сегодняшнюю ошибку, в остальном предусмотрел все, в том числе и то, как не позволить нам связаться с вышестоящими и призвать на помощь хоть кого-то. Почтовые голуби отравлены, судя по всему, этим утром. А это, как верно заметил барон, говорит в пользу его версии, то есть виновности, скорей всего, не ваших телохранителей.
– Гессе! – укоряюще проронил Хауэр, и Курт кивнул:
– Если, конечно, в деле не замешаны те двое, что оставались в комнате сегодня утром, пока их подопечный был на тренировке…
– Ну, знаете, майстер инквизитор!
– Всё возможно, – оборвал барона Курт и, перехватив взгляд инструктора, вздохнул: – Понимаю твои чувства, Альфред, однако опираться я буду не на них, а на факты. Барон кое в чем прав: его люди вряд ли смогли бы проникнуть в голубятню: пусть часовой и не смотрит на нее постоянно, однако пространство вокруг так или иначе находится в его поле зрения. Зондер сумел бы пробраться мимо, хваленая императорская стража – не думаю. И голубятня заперта, а взлом замка есть умение, явно в их арсенале не наличествующее, к тому же требующее времени и специальных инструментов – каковы здешние замки, я знаю. С другой стороны, я не знаю, что внезапно может оказаться среди навыков незнакомых мне людей…
– Мои парни – бойцы, – сквозь зло сжатые зубы вытолкнул фон Редер. – И не учились воровским штучкам! И, если уж на то пошло, все полдня они были у меня на глазах или в присутствии Его Высочества! Если спорить с этим, придется допустить его участие в организации собственного убийства.
– А убийства-то не было, – заметил инструктор. – Телохранитель – тот да, убит, а наследник живехонек. Отличный ход: прибавить себе веса и цены, а попутно и опорочить Конгрегацию.
– Его Высочество, – с явственным состраданием в голосе возразил Бруно, – жив потому, что был вовремя замечен стрелок.
– К слову, уж слишком вовремя, – неприязненно проговорил фон Редер. – Никто ничего не видел, а ваш чудо-инквизитор задницей узрел снайпера на крыше. Быть может, просто потому, что знал о нем? Потому, что таков был план? Прославленный Молот Ведьм, отмеченный императорской милостью, самое громкое имя Конгрегации, спасает жизнь наследника трона, и – оп! – он доверенное лицо будущего императора.
– Можете думать, господин фон Редер, что это дарованный мне свыше талант, – пояснил Курт по-прежнему невозмутимо. – Я лично считаю это приобретенным reflexus’ом: в моей службе бывало всякое, и, думаю, именно потому я чувствую, когда кто-то смотрит мне в спину. Мой помощник же полагает, что это физическое проявление параноидального расстройства моего рассудка. Мои многочисленные недруги – что это моя врожденная способность. В любом случае, примите это как данность: если вы пожелаете что-то скверное сделать за моей спиною, скорее всего, я это почувствую.
– Отличное объяснение, – покривился в усмешке тот. – Главное – непроверяемое. И что странно: именно в день вашего приезда произошло это событие; с чего бы?
– А вот здесь я снова с вами соглашусь. Это и впрямь наводит на размышления. Почему произошло именно так? Не знаю. Версий множество. Одна лежит прямо на поверхности: о моем прибытии знали заранее, и убийство наследника решено было совершить именно тогда, когда я буду рядом. Тогда вы (и не только вы, что существенно) снова кричали бы о «прославленном Молоте Ведьм», который, вопреки этой громкой славе, ничего не смог сделать. Вторая версия: прознав о моем здесь появлении, заговорщики решили убить двух зайцев. Согласитесь, если б стрела угодила в наследника, наша заминка была бы много дольше, и открытых второму выстрелу мишеней также было бы в достатке. Быть может, не промажь он, этот выстрел таки был бы, как знать… Версия третья: совпадение. Хотя я в такие совпадения не верю. Версии за номерами четыре и пять можно вывести позже, на холодную голову.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
