супа, хотя папа все еще слишком плохо себя чувствует, чтобы много есть.
Он съедает только половину миски, но кажется, что визит Тео его взбодрил. Остаток дня он проводит за чтением биографии Уинстона Черчилля, которую она одолжила у Мартиники, чтобы он мог насладиться ею.
К четвергу ему становится немного лучше, а в пятницу он встает с постели, выглядя бледным и изможденным, но с более ясным взглядом, чем я видел за последние годы.
Он выбросил абсолютно весь алкоголь в домике у бассейна, а в пятницу вечером он посещает свое первое собрание анонимных алкоголиков, хотя едва оправился настолько, чтобы самостоятельно встать на ноги. Риз идет с ним, чтобы поддержать физически и морально.
Тео поздно возвращается домой с работы. Когда к восьми вечера ее все еще нет дома, я борюсь с желанием поехать к ней в офис и наброситься на Ангуса. Клянусь, он специально задерживает ее перед выходными, просто потому что у него нет своих собственных планов.
Но когда она наконец приезжает, выясняется, что ее задержал вовсе не Ангус, а лохматый пушистый шарик на пассажирском сидении.
Тео расстегивает ремень безопасности, удерживающий самого огромного щенка сенбернара, которого я когда-либо видел. Она с трудом вытаскивает его из машины, все ее руки в шерсти, щенок ухмыляется, высунув язык.
― Новый парень? Вот так просто меня заменили.
Тео смеется, прижимаясь носом к уху щенка.
― Он не для меня. Хотя, если я подержу его еще час, то уже не смогу отпустить.
― Пожалуйста, скажи мне, что он не для Риза. Нельзя, чтобы за щенком ухаживала необученная собака.
― Вообще-то… ― немного волнуясь говорит Тео. ― Я планировала подарить его Меррику. Я читала книгу о зависимости, и там было написано, что можно заменить плохую привычку чем-то положительным.
― Хорошо… ― Меня немного беспокоит, как мой отец будет заботиться о щенке, когда он едва может позаботиться о себе. Но полагаю, что смогу подстраховать его, помогать с прогулками, кормлением и так далее. К тому же, это поможет занять его и составить компанию, когда мы с Ризом будем в отъезде. ― Как его зовут?
― Берни Сандерс, ― сразу же отвечает Тео. ― Видимо, он отзывается только на свое полное имя.
Я сомневаюсь, что он вообще на что-то отзывается. Этот пушистый шарик явно живет, чтобы есть и дремать.
― Где ты его взяла?
― У Лиэнн, бухгалтера, был сенбернар, который неожиданно заигрался с соседской собакой, бедняжка была так стара, что никто не думал, что такое возможно. У нее только один щенок, но он выглядит вполне здоровым.
― Он выглядит так, будто съел весь остальной помет.
― Берни никогда бы так не поступил, ― говорит Тео, прижимая его к груди.
Берни повезло, что его подарят моему отцу, потому что он уже отнимает слишком много внимания Тео. Я слегка ревную.
― А как же я? ― рычу, ― где мои объятия?
Тео поднимает подбородок, чтобы поцеловать меня над макушкой пушистой головы собаки.
Последние две ночи она спала в моей постели, не то чтобы мы много спали. Я почти благодарен отцу за то, что он так сильно заболел, потому что и речи не могло быть о том, что Тео вернется в свою собственную квартиру, и я не собираюсь поднимать эту тему.
На самом деле, с этим щенком она может остаться еще как минимум на неделю, просто чтобы помочь Берни освоиться. Я почесываю пса за ушами, готовый простить все, что угодно, если он обеспечит мне еще несколько дней с Тео.
― Где Меррик? ― спрашивает она, уже направляясь к дому.
― В домике у бассейна с Ризом. Они только что вернулись.
Я иду следом за ней, пользуясь возможностью полюбоваться задницей Тео в ее рабочей одежде. На ней темный костюм, который она надела в тот день, когда встретилась со мной в пиццерии, кажется, что это было сто лет назад.
Костюм тот же, но Тео выглядит по-другому, когда она оглядывается на меня через плечо. Она оставила волосы распущенными, и даже ее походка стала более флиртующей. Может, это для меня, ведь она знает, что я иду прямо за ней. Надеюсь, что для меня.
Из-за Берни она вся в собачьей шерсти, но Тео, кажется, это не волнует. Она подпрыгивает от возбуждения, без стука врывается в домик у бассейна и кричит:
― Меррик, я привела тебе нового друга!
Я должен был это увидеть. Я бы не сказал, что мой папа — человек, который любит сюрпризы или подарки. Я даже не уверен, что он любит собак.
Он выглядит слегка ошеломленным, когда берет на руки огромного пушистого щенка.
― Кто это?
― Берни Сандерс Второй, ― говорит Тео.
Мой отец с недоумением смотрит на собаку. В ответ Берни с энтузиазмом вылизывает ему лицо. Не один или два раза, а практически умывает все лицо.
Риз дуется.
― Ты никогда не разрешал мне завести щенка.
Я напоминаю ему:
― Ты не справился даже с золотой рыбкой.
― У меня два года был Джордж!
― Было шесть разных Джорджей, ― говорит наш папа.
― Что?
― Каждый раз, когда очередной Джордж всплывал брюхом кверху, твоя мама выпускала в аквариум такую же золотую рыбку.
Риз издает придушенный звук.
― О боже! Бедный Джордж.
Я спрашиваю:
― Который?
Риз закрывает лицо руками.
Тео бросает на меня взгляд, означающий, что она считает меня слишком жестоким по отношению к брату. Она не знает, как сильно он в этом нуждается, все остальные спустят ему с рук даже убийство.
Особенно убийство золотой рыбки. Шесть раз, мам?
― Лучше держись подальше от Берни, ― предупреждаю я Риза. ― Он такой только один.
― Но я хочу его подержать, ― тоскливо говорит Риз. ― Посмотри, какой он пушистый…
Папа отворачивается, когда Риз тянется к собаке.
― Ему и здесь удобно.
Берни Сандерс уже свернулся в клубок, большие карие глаза сонно моргают.
Отец гладит его по голове, медленно, как гипнотизер. Через несколько минут щенок уже храпит. Но папа все равно продолжает его гладить.
Тео старается не улыбаться слишком сильно, и от этого у нее появляются ямочки. Она выглядит довольной и гордой собой, так и должно быть. Мой отец смотрит на собаку с таким выражением лица, которое я никогда уже не думал увидеть. Бедняга уже влюбился.
― Как прошла встреча? ― спрашиваю я его.
― Хорошо,
