черные пятна.
Оттягиваю ворот водолазки и убавляю температуру в машине. Слишком душно. Между лопаток образуется испарина. Вжимаюсь в сиденье. Смотрю на дорогу и не знаю, куда ехать. Данис еще в универе, Аринка тоже. Тима вообще в городе нет, иногда я его за это больше Аринки ненавижу. Как он мог всех нас бросить?!
Что же мне делать? С кем поговорить? Как дальше жить?
Одни вопросы и ни одного ответа.
Шмыгаю носом и кошусь на телефон. Папа звонит. Неужели мама ему рассказала о нашем с ней разговоре?
Сглатываю и подношу смартфон к уху.
— Привет, папочка, — пытаюсь казаться бодрой и веселой.
— Катюша, привет. Ты сейчас где?
— На Садовом.
Кручу головой по сторонам, осознавая, что наворачиваю круги по Садовому кольцу.
— Отлично. Дочь, может, пообедаем? У меня свободный час появился.
— Тебе мама звонила?
В трубке повисает пауза. Не знаю, оттого, что я была резка и папа растерялся, либо оттого, что он был уверен — такой вопрос я не задам. Не по телефону точно.
— Звонила. Сказала, ты уехала в слезах. Это опасно, Катя, садиться за руль в таком состоянии.
— Я разберусь сама, хорошо? Сама решу, когда и как мне садиться за руль, — снова рублю с плеча. Резко, холодно, на грани крика.
— И все же давай встретимся.
— Не сегодня, — перестраиваюсь и сворачиваю в Хамовники. — У меня дела. Целую, — скидываю вызов и бросаю телефон на соседнее кресло.
Не хочу их видеть. Сегодня точно.
Когда поднимаюсь в пентхаус Дана, рассматриваю себя в зеркало лифта. Глаза немного красные и припухли. Придется умыться холодной водой и, может, даже маску сделать. Данис не должен знать, что у меня дома происходит, потому что будет себя винить в том, к чему вообще отношения не имеет.
Первым делом, как только оказываюсь в прихожей, облизываю губы. Сразу вспоминаются все наши нетерпеливые сцены секса здесь. Когда ад как друг друга хочется, но расстояние до спальни кажется просто непреодолимым.
Улыбаюсь и снимаю ботинки.
Пробегаюсь пальцами вдоль стены, пока вышагиваю на кухню.
Наливаю себе воды. Пью и смотрю в окно. Люблю зимнюю Москву с детства. Красиво. Губы снова трогает улыбка.
Около четырех звонит Аринка, предлагает встретиться в ресторане. Поужинать. Отказываюсь, потому что у меня сегодня свой ужин планируется.
Я уже приготовила салат и заказала стейки. Осталось купить вино. Именно этим и занимаюсь, брожу по магазину, раздумывая, что взять.
С Данисом мы по иронии судьбы сталкиваемся у подъезда. Он приподнимает бровь и переводит взгляд на пакет с названием винного магазина.
— У нас какой-то праздник? — целует меня в губы, забирает пакет и открывает дверь.
— Нет, — улыбаюсь, крепко сжимая его ладонь. — Но мне очень хочется. Я бы вообще елку нарядила.
Дан кривится. Я вижу это в зеркале лифта.
— Хорошо, — соглашается вопреки своим предрассудкам.
Я раньше не задумывалась, а сейчас вот почему-то посетила мысль: он же не любит Новый год. Все эти елки, подарки — просто терпеть не может…
— Но давай лучше посмотрим что-нибудь под винишко.
— А елка?
— Думаю, в этом году мне хватит гирлянды.
Данис приобнимает меня за талию и обрушивает на губы глубокий поцелуй. Его язык проникает в мой рот, и я тут же превращаюсь в пластилин. Делай со мной все что хочешь, мой любимый.
— Я тебя люблю, — шепчу, привстав на носочки.
Он так на меня смотрит. С обожанием. Я заранее от этого его взгляда кончить готова, ей-богу.
— Люблю, — выдает с хрипотцой и подталкивает меня в квартиру.
В прихожей Данис притягивает меня к себе. Торопливо снимает с меня пальто и задирает сарафан. Его ладони с жадностью сжимают мои бедра.
Я чувствую упирающийся в мою попу эрегированный член и охаю, когда проворные пальцы сжимают сосок через белье. Безумно не хочу от всего этого отказываться, но у меня, вообще-то, план.
Набираюсь смелости отлепить от себя его руки и сделать шаг вперед.
— У меня сюрприз, вообще-то, — шепчу через плечо.
— Какой? — Дан приваливается спиной к стене, пряча руки в карманы брюк.
— Я ужин приготовила. Почти весь сама, — прикусываю губу.
Пока я оттягиваю сарафан вниз и разуваюсь, Кайсаров вешает мою куртку и свое пальто в шкаф.
— Веди, — послушно замирает у меня за спиной. Руки больше не распускает, и я чувствую укол разочарования.
Киваю. Беру Дана за руку и завожу в гостиную.
Гирлянду я уже повесила. Тарелочки расставила на низком столике перед диваном. Я хотела, чтобы это не выглядело официальным ужином. Поэтому набросала на пол подушек и расставила ароматических свечек. Основной свет вырубила. Только свечи и гирлянда горят.
Вздрагиваю, когда уже родные губы касаются моей шеи.
— Красиво, — шепчет мне на ухо. — Спасибо.
И да, я прекрасно осознаю, что весь этот ужин больше нужен мне самой, чем Данису. Потому что он был бы не против поесть и в ресторане.
— Вино откроешь?
— Конечно. Переоденусь только, ладно?
— Я тоже. Не против, если я буду в пижаме? — поворачиваюсь к нему лицом.
— Хоть голая, — ухмыляется, пристраивая ладонь на моей груди.
— Обойдешься, — тихонечко щелкаю его по носу и тут же целую. — Тогда даю нам десять минут.
Пока влезаю в шелковую пижаму, окончательно понимаю, что абсолютно не собираюсь прислушиваться к маминым словам. Родителям вообще свойственно перегибать. Они всего опасаются и жутко преувеличивают.
Через две недели мы летим в Париж. Десять дней только я и Данис. Только мы вдвоем.
Захлопываю шкаф и, окончательно выбросив их головы упаднический настрой, несусь в гостиную. Сегодня меня ждет самый романтический ужин, а потом такая же ночь.
Глава 37
— Катя, почему твоя мама звонит мне и спрашивает, приедем ли мы на ужин?
Данис заходит в спальню, где
