мы подкатили за пять минут. Правда, потом еще столько же ждали, пока откроют ворота во внутренний двор, куда извозчик загнал свою коляску.
— Этих по камерам, — распорядился все тот же хоббит.
— Ваше государство подписало договор о неприкосновенности паладинов, — решил я напомнить оборзевшему стражу порядка, хотя уже понимал, что адекватного ответа ждать не стоит.
— Утром разберемся какой ты паладин, — криво усмехнулся страж. — Без паладинского меча любой бродяга паладином назваться может. Заодно заявление напишешь. Можешь не бояться, в камере до тебя злоумышленники точно не доберуться. Решетки крепкие, просветы узкие, даже дошкольники не пролезут.
— Старший страж Липен может подтвердить мою личность, — проигнорировал я его толстый намек.
— Не собираюсь среди ночи беспокоить уважаемого хоббита из-за всякой ерунды, — буркнул стражник, отворачиваясь.
— Еще одно подтверждение, что в силовых и правящих кругах Сузата преобладают демонопоклоннические настроения. А я лишь на мэра грешил поначалу.
— И пасть ему заткните кляпом. Всем троим заткните, чтобы все по справедливости было!
Не знаю как остальных, а меня определили в одиночку. Мало того, заковали в кандалы. Видимо, чтобы не убился об стенку. И про кляп, сволочи, тоже не забыли. Ну все, теперь я этому стражнику все припомню.
С другой стороны, дело сделано. Пацан сейчас сидит закованным в точно такой же камере, как я. Я так надеюсь. А уж утром разберемся. Главное, чтобы те, кто дорывается ко мне и девчонкам, всякий раз встрявали по полной. А не наоборот. На бало из-за шмота они уже неслабо попали, кстати.
Сидеть тут до утра я, само собой, не собирался. Вопрос, спешу ли я? Пожалуй не настолько, чтобы уходить через ад, оставляя после себя опаленный след и все такое. Так что я спокойно запустил абилку и стал ждать смерти. Подремать что ли? Но после недавней перепалки сна не было ни в одном глазу.
От скуки я начал считать бегающих вдоль стены крыс. Грызуны были разной степени откормленности, иногда вышагивали парами или гнались друг за другом, но ко мне, как ни странно, не совались. Присматривались, видимо. На пятьдесят второй я очутился в пустоте. Вот и чудненько.
Вновь оказавшись на безлюдной дороге, я, насвистывая, отправился в ближайшее отделение почты. Была мысль, вернуться в гостиницу и ждать девчонок там, прямо в холле. Но, раз они собрались возвращаться в школу, неизвестно когда и где их ловить. Могут и в реале задержаться. С них вообще станется покидать свои апартаменты после обеда, и вообще через окно.
А вот посыльный с почты утром их точно выловит. Заявится сразу после входа в систему, насколько я себе это все представляю. Доставка в руки у Лики точно включена. Была недавно.
Так что отправив обоим сообщение: «Эти типчики за нами следили. Знают, где вы остановились. Будьте внимательны», с чистым сердцем вздохнул полной грудью. Я сделал все, чтобы избежать ненужных жертв со стороны достающих нас идиотов.
Ловить опять извозчика я не стал — решил прогуляться. До центральной площади, а значит и паладинских шатров, оставалось всего-ничего. Шел себе, рассматривал звездное небо, а заодно строил коварные планы. Вернувшись в лагерь, кивнул знакомым паладинам у входа в шатер и завалился спать.
А вот проснулся я от громких криков снаружи.
— Мне нужны объяснения! Ваш паладин сам обратился к нам! — распинался знакомый голос.
В ответ послышалось тихое «Бу-бу-бу».
— Откуда я знаю? Он сбежал не назвавшись!
«Бу-бу-бу».
— Нет, двуручника у него не было! Среди паладинов что, так много хоббитов? Я легко его опознаю!
«Бу-бу-бу».
— Я знаю о конвенции. Я не собираюсь его арестовывать. Мне необходимо выяснить некоторые моменты, — я слушал эту тираду уже по пути к выходу из шатра.
Отлично, что мудак, приказавший заковать меня на ночь в кандалы пришел сам, да еще так рано. Семи еще нет. Интересно, с кем он там? Кроме его криков и «бу-бу-бу» ничего не слышно, даже несмотря на мое повышенное восприятие.
Снаружи обнаружились шестеро. Два паладина, таких же новичка, как и я, видимо стоящие на посту, тот самый стражник, что вчера так бодро раздавал приказы, еще двое в полном обмундировании, со скукой на лицах переминались за его спиной. Ну и Капрал, изображающий на лице полнейшее недоумение от происходящего. Наверняка, именно изображающий, потому что с чего бы ему не догадываться, о каком хоббите идет речь?
— Ого, главный демонопоклонник собственной персоной пожаловал! — радостно сообщил я о своем появлении, а то еще не заметят чего доброго — неудобно будет.
— Попрошу не оскорблять лицо при исполнении! — тут же вскинулся стражник, зло буравя меня взглядом.
— Во-первых, я еще даже не начинал. Во-вторых, с чего вы взяли, что речь про вас? В-третьих, паладины всегда при исполнении, а вчера вы одного из них в кандалы заковать приказали, еще и кляпом рот заткнули. Вам не кажется, что обосравшись, нос воротить поздновато?
— У вас не было меча!
— Значит одного моего слова вам маловато показалось? Так и вашего утверждения, что вы не демонопоклонник для меня не достаточно. Хотя о чем я, вы ведь пока что свою принадлежность к последователям дьявола отрицать даже не пытались. Так что… — я многозначительно умолк.
— Я не демонопоклонник! — стражник был в ярости.
Ха, это он меня вчера по дороге в лагерь не видел. Повезло ему, че уж. Капрал тем временем наблюдал за происходящим с неприкрытым удовольствием. Вот и отлично.
— Это вы своему начальству объяснять будете, а я уже с него спрошу. Через мэра или через короля — как придется.
— Вы много на себя берете! Господин Капрал! Прошу, урезоньте своего подчиненного!
— А в чем он не прав? Все паладины равны. Все договоренности, которые взяло на себя ваше государство по отношению к Ордену Паладинов, и которые вы вчера нарушили, касаются каждого из нас в равной мере. Подпись ставил в том числе ваш король. Значит и ответ держать ему перед любым из нас. Вам нужно искать объяснения своим действиям и поубедительнее.
Ого, а Капрал умеет прополоскать мозги даже похлеще, чем я. Вот что значит армейский опыт. Наверняка, устав
