Читаем без скачивания В зените. Научно-фантастический роман - Георгий Гуревич

Дятел. Но мы живем в нравственное время. Возьмитесь повторить опыт. Астероид мы вам предоставим любой на выбор, изготовим по вашим чертежам, если предпочитаете искусственный. Подберите тысячи две единомышленников…

Лирик. Все равно это будет опыт в пробирке. Нравственность нужна всем звездожителям всех миров. И учтите время: результат будет виден через несколько поколений.

Дятел. Но ваш оппонент считает, что у нас нет времени для векового опыта. Я тоже думаю, что к работе надо приступать сейчас: отбирать подходящие планеты…

Лирик. Поиски нравственности не имеют отношения к поискам подходящих планет. Я повторяю, что мы не имеем нрава вмешиваться в развитие жизни. Жизнь повсюду оригинальна и неповторима. Не следует видоизменять ее по нашим предначертаниям.

Физик. Разрешите мне высказаться. Признаюсь, унылая позиция моего оппонента повергает и меня в уныние. Перед нами бесконечный космос, а тут на каждом шагу расставляются рогатки: туда нельзя, и туда нельзя. Если прислушиваться — никуда нельзя.

Да, возможно, мы встретим равных нам сапиенсов, так бывало и в прошлом, мы считались с ним. Но тут предлагают не трогать и субсапиенсов в звериных шкурах, потому что со временем они научатся говорить и создадут некую оригинальную культуру. И предлагают не трогать досапиенсов, рогатых и хвостатых, потому что авось когда-нибудь, через миллионы лет, от них произойдут разумные существа. Но поскольку жизнь, та или иная, может возникнуть везде, где есть подходящие условия, выходит, что мы обязаны во имя гуманности обходить сторонкой все зоны, пригодные для жизни.

Гуманность ли это?

Не оборачивается ли эта снисходительность к обезьянам, червям и амебам антигуманностью по отношению к своим соотечественникам? Не жертвуем ли мы своей наукой и культурой ради сомнительной перспективы возникновения новых самобытных культур? Уж если мы научились мыслить и рассуждать, давайте рассудим, кто нужнее для развития: ученый звездожитель или обезьяна с дубинкой?

Дятел. Итак, мы с вами будем судить, кому жить, кого уничтожать? По какому же праву мы присваиваем себе это право?

Физик. По праву более разумных.

Дятел. А вам понравится, если предположительные суперсапиенсы Галактического Ядра начнут рассуждать, не уничтожить ли им жителей нашего Шара, отсталых представителей досуперсапиенсовой культуры?

Физик. Тут совсем иное. Мы явно разумные.

Дятел. Относительно разумные, относительно неразумные. Где мера разумности?

Физик. Давайте я теперь задам вопрос. Странную позицию вы выбрали себе. Опровергаете меня, потом моего оппонента, потом опять меня. А вы сами за что стоите? Или только возражаете всем подряд?

Дятел. Я же сказал вначале: простое оказалось сложным. В ясном решении переселения в Ядро оказалась сложность — возможная жизнь. Как же нам обойти эту сложность? Может быть, целиться только на миры, не приспособленные для жизни?

Физик. Это увеличит трудности в пять-десять, не знаю во сколько раз. Мы просто не обеспечим нужное количество миров.

Дятел. Не обеспечим с имеющейся наукой. Надо поискать иные решения.

Физик. Наука не сундук фокусника, чтобы вытаскивать из нее все, что хочешь, по заказу. Мы знаем, что есть в наших руках, что появится вскоре, что разрабатывается в лабораториях, что выйдет из лабораторий лет через двадцать. У науки есть определенный шаг, интервал освоения. Открытия не валятся с неба, их выращивают в колбах, как кристаллы. Только безграмотные дилетанты надеются на озарения. Наука не знает прыжков с тройным сальто. Прыжки и рывки — это из области цирка.

Дятел. Ну не скажите. Как историк я могу напомнить вам рывки и в прошлом. Поясняю примитивнейшим.

Некогда в ОЭ — нашем милом Шаре — обитали бравые татуированные молодцы в плащах из звериных шкур. Их пищевые запасы разгуливали в лесу. Метким копьем они добывали себе и обед и одежду. Вели жизнь здоровую, естественную, гармоничную. Дышали чистым воздухом, пили ключевую воду, занимались спортом охотничьим ежедневно.

Однако (я же говорил, что буду твердить «однако»), однако их мясные и меховые склады пополнялись стихийно, беспланово. Молодняк рос без присмотра, большая часть его кончала жизнь в зубах хищников, ненужных соперников наших охотников. И вообще не так уж много дичи было в лесах. На прокорм одного охотника нужно было около 10 ку леса (ку — мера площади, близка одному квадратному километру. — К. К.)..

А планеты же не резиновые. У каждой есть свой радиус.

И вот наши предки нашли выход. Не сразу, но нашли. Свернули с охотничьей тропы на пастушескую, приручили мясо и шерсть, стали охранять от хищников. И одна эта мера — охрана от хищников — обеспечила десятикратный прирост пищи. На один охотничий, рот требовалось десять ку, на один рот скотоводу — только одно ку.

Однако скотина не такой уж идеальный трансформатор солнечной энергии. Скотина жует стихийно растущую траву, не самую урожайную, превращает ее не только в мясо, но еще и в требуху, шкуру, рога, копыта и навоз, а также в движения ног, рогов, хвоста, в нагревание воздуха в конечном итоге. Поэтому стада могли прокормить десятикратное население, а стократное не могли. Однако наши предки нашли выход. Вместо стихийно растущей и не очень питательной травы начали сеять злаки. И отныне один ку кормил уже не один рот, а сто ртов — земледельческих.

Продолжать? Рассказать вам, как искусственное орошение — замена природного дождя техническим — увеличило производительность ку еще в пять-десять раз? Рассказать вам, как замена лугов микробиологическими белками увеличила производительность животноводства… во сколько раз? Все это рывки и повороты, экономические сальто, как вы изволили выразиться иронически.

Такая же лестница была и с материалами: каменный век — бронзовый век — железный век — век бетонно-синтетический. То же было и с одеждой: своя шкура — звериная шкура — шерстяные ткани — растительные — химические. То же и в транспорте: свои ноги — лошадиные — паровоз — автомашина — самолет — ракета — зафон. То же в энергетике: дрова — уголь и нефть — водопады — атом… Предложите что-нибудь столь же радикальное, как переход от конной кареты к паровозу.

Физик. Все ваши примеры относятся к древним временам. Тогда открытия лежали на поверхности. Нефть сочилась, ее не догадывались поджечь. Сейчас догадкой ничего не возьмешь. Нельзя приставить палец ко лбу, чтобы заказать открытие. У науки тоже есть своя логика, мы представляем себе, куда она идет.