Читаем без скачивания Дорога в небо - Виктория Шавина

Взявшись проповедовать в Лете, мы знали, что искусство подтачивания и ниспровержения государственных устоев как раз и состоит в ломке общепринятых обычаев, в исследовании их истоков, в доказательстве их неосновательности, их несправедливости. „Нужно вернуться к первоначальным, имеющим твёрдую основу законам, сведённым на нет несправедливым обычаем“, — вот чего мы не могли сказать. Мы пытались насадить у них нашу справедливость, наши законы — и вы понимаете, отчего мы потерпели поражение. Но если даже теперь мы заговорим иначе, подобная игра всё равно приведёт к несомненному проигрышу, ибо тут уж несправедливым окажется решительно всё.

Представим: народ охотно прислушивается к ниспровергателям. Он начинает понимать, что ходит в ярме, и пытается его сбросить, и терпит поражение. Выигрывают при этом лишь сильные мира сего — но ими окажемся не мы, ибо мы узурпаторы. А народ не должен знать об узурпации власти: когда-то для неё не было никакого разумного основания, но с течением времени она стала разумной; пусть её считают неистребимой, вековечной, пусть не ведают, что у неё было начало, иначе ей быстро придёт конец.

Стоит ли их приучать видеть в нас врага, причём, побеждённого? Не лучше ли оставить их жить и развиваться своим путём, вариться в своём котле? Научить почитать Весну как землю в ладонях Богов? Мудрейший из законодателей говорил, что людей ради их же блага необходимо время от времени надувать, а другой, тонкий политик, писал: „И так как он не ведает истины, дарующей освобождение, ему лучше быть обманутым“.

Так не стоит же внушать летням, что их законы несправедливы. Напротив, ради нашей же безопасности, мы не должны разрушать их убеждений: законам дóлжно повиноваться просто потому, что они — законы, равно как власти предержащей — просто потому, что она власть — независимо от их справедливости…»

Кончилась тренировка тем, что Сюрфюс сбежал от учителя. Сначала спрятался за музыкантов.

— А ну возвращайся! — потребовал властелин прутика.

— Смилуйясь, — взмолился ученик. Впрочем, его жалобный, усталый тон Хина не обманул. Он-то знал, что Келеф тянет время и выискивает пути отступления. — Зоа и тот нас жалел.

— Потому и выросло, что выросло, — не замедлил отозваться родич, как показалось Одезри, больше намекая на Нэрэи или кого-то ещё.

Сюрфюс, впрочем, ответа не слушал. Мелькнул молнией, ухватил Хина за руку и шмыгнул мимо строгого учителя, мнившего, что надёжно перекрыл выход.

— Ах, ты вот какой быстрый! — грозно долетело вслед беглецам. — А в танце еле ползаешь. Ну-ну, я припомню.

Должно быть, вид у Хина сделался то ли встревоженным, то ли сочувствующим, потому что Келеф вдруг расхохотался. Потом объяснил:

— Не бери в голову. Клелие вечно недоволен и ему всё равно: кё-а-кьё, не кё-а-кьё. Потому-то я его и попросил.

— Мне показалось, у тебя и так всё хорошо выходит, — сознался Одезри.

Сюрфюс признательно улыбнулся:

— Я могу лучше, — он довершил с упорством: — Все свои умения я верну.

— Верю, — спокойно согласился Хин. Келеф поднял бровь, человек развёл руками: — Это же ты. Не только вернёшь, а как бы ещё чужим «владением» не разжился.

Сил'ан поглядел укоризненно:

— В присутствии Вальзаара так не шути. Я ведь и правда поживился тем, что ему принадлежало.

Хин только теперь осознал неуместность своей похвалы:

— Но ведь это не смертельно? Он же всё со временем вернёт?

— Если быть точным со словами, то нет, не вернёт никогда. Скопит заново, — Келеф смягчился. — Прикормит романтичных дам.

— Почему вы так плохо ладите?

Сил'ан улыбнулся, но отвёл глаза, раздумывая и припоминая:

— Сначала по моей вине. Я сдуру требовал от него… недостойного.

— А теперь?

— Теперь есть и его вина, — туманная отговорка.

— Что за вина такая, — удивился Хин, — которую не прощают и за спасение жизни?

Сил'ан недовольно покосился на него. Одезри сделал вид, что ничего не заметил: в самом деле, что тут было замечать, если он и так давно понял — Келеф избегает разговоров на эту тему. И на сей раз он не ответил — его спас Нэрэи, скармливавший какой-то шедевр Вальзаара рыбкам в пруду. Сам великий повар сидел неподалёку.

Нэрэи взял за манеру величать Сюрфюса «Ваше Владычество». Келеф не возражал, видя восторг и расположение сородича; Хина такой титул даже веселил; Вальзаар его, естественно, не одобрял; а весёлое создание наслаждалось своей придумкой. Оно сразу принялось болтать, объясняя, что твёрдо намерено обучить рыбок трюкам, перещеголять Альвеомировы хищные кусты и может хоть так, прищемив хвост гордости, выманить сородича из гроба. Глупость — убеждённо постановил Вальзаар. Сюрфюс, напротив, оживился и в шутку предложил сделать из рыбок пилотажную группу вместо цирка:

— Одна проходит сквозь строй из шести, — стараясь не смеяться, расписывал он, глядя на бедных созданий, резвящихся в пруду, своей судьбы не зная. — Это встречный пилотаж. «Веер»: рыбка выполняет бочку вокруг пяти других, плывущих ромбом. «Зеркало»: одна рыбка совершает полубочку и плывёт перевёрнутой — надо бы её перекормить. Голодная рыбка над ней плывёт нормально. При проплыве перед потрясённым Альвеомиром, у того кратковременно создаётся впечатление «зеркального отражения» ведомой рыбки. Роспуск «Фонтан» — выполняется четырьмя рыбами. Роспуск «Цветок» — шестью. «Бочка четвёркой»: четыре рыбки совершают бочку вокруг своей траектории. При этом строй как бы переворачивается, а затем возвращается к исходному.

— Луны! — не выдержал Вальзаар. — Если б я такое увидел, то придушил бы изверга, замучившего бедных рыб.

Нэрэи хихикнул:

— А я бы заставил плавать с ними.

Хин представил глаза Альвеомира, узревшего, как рыбы во главе с Келефом ходят строем в маленьком пруду, и сам согнулся от смеха.

«…Вот вы ссылаетесь на эпоху Великих географических открытий. Он позволит себе возразить вам: в Йёлькхоре такое обогащение через разграбление колоний невозможно. Что взять в Лете? Нечего. Ценные материалы: камни, металлы — выращиваются по сложным ментальным технологиям, а не добываются. Таким образом, всё, что в Лете имеет ценность, — это земля, на которой можно развернуть производства.

Первое „но“. Для их обслуживания потребуются сведущие люди. Неужто образованные весены возжаждут сотнями ехать в страну дикарей, отсутствия привычных удобств и жуткой жары? Даже истреби мы подчистую местное население, нам не хватит знающих людей. Мы обучаем ровно столько, чтобы удовлетворить потребности Весны — излишки, да ещё не занятые работой, опасны. Так что? Обучить летней ментальным искусствам? Секретам создания? В самом деле сделать из них опасного врага?

К тому же вы подумали о том, что другие температуры, иное распределение плотности струн Хар — эти и прочие различия сделают отработанную технологию не годной. Сначала нам придётся отправить исследователей. Изучение, поиск площадок с необходимым „темпераментом“ — потребуются десятилетия, а то и века, прежде чем мы сможем хотя бы заложить фундамент.

Второе „но“. Как показывает чужая история, присоединение земель, населённых народом с чужим менталитетом — гибельно. А колонии рано или поздно отстаивают независимость и становятся самостоятельными государствами. Кто бы из здесь присутствующих ни решил завладеть землёй в Лете, потеряет на ней больше, чем приобретёт. Именно по причине непомерных расходов, ничем не оправданных, Весна вывела войска в прошлый раз. Что изменилось с тех пор?

Даэа настаивала на войне, чтобы доказать несостоятельность светской власти и вернуть бразды правления — власти военной. Её поддерживали люди, понимавшие, что в Лете нечего грабить, настаивавшие на страшной расправе, поскольку лишь так они могли обогатиться: не засчёт земель или добычи, а засчёт получения государственных заказов. С нашего одобрения деньги из казны текли бы прямо в их сундуки. Колоссальные затраты на разведение птиц, которые не нужны Весне! На создание вооружений, которые в нас самих убили бы душу.

Вы не удивлялись: отчего ни Даэа, ни сторонники войны не обратились с вопросом к Основателю, как это делается обычно? Теперь мы спросили у него: нападут ли летни? Куда заведёт нас война? Слушайте же…»

— Поговори с ним, — предложил Одезри, пока оба отдыхали после схватки на мечах.

Слипшиеся, потемневшие волосы человека обдувал легкий ветерок, струйки пота ползли по голой спине. Мелькнула мысль, что Весна — не Лето, здесь и захворать можно.

Келеф недовольно морщил нос, вдыхая сильные запахи чужого тела.

— Мне казалось, ты присутствовал, — недовольно молвил он. — Уже поговорил.

Его слова касались не только рыб, но и всей беседы. Что бы он ни предложил, Вальзаар тотчас отвергал. А уж когда Сюрфюс заявил, что сейчас не может заниматься делами семьи — вот тогда затянувшийся трагифарс едва не обернулся драмой.