ладони. — Линкен в кои-то веки предложил что-то разумное. Только надо правильно это обставить. Значит, ты, «Взрывник», вышел на связь со мной и потребовал, чтобы я тебе помог. Но мы, как законопослушные тески, отказали тебе. Надо, чтобы остались следы, понимаешь? Иначе никто не поверит.
Линкен ухмыльнулся.
— Ты всё такой же, Маккензи. Не изменился. Мы, сарматы, вообще мало меняемся. Давай рисовать твои следы. Могу выйти хоть на кларкский информаторий. Пусть получат письмо от Саргона!
Он перевёл взгляд на Гедимина и издал короткий смешок. Ремонтник сузил глаза.
— Я пойду, — сказал он, поднимаясь на ноги. — Пора грузить уран обратно. Там шесть с половиной тонн…
…Для него открыли отдельный портал — Кенен остался на корабле Лиска обсуждать будущее «нападение». Гедимина задерживать не стали — Маккензи был даже доволен, что он уйдёт и не узнает лишнего.
Когда портал закрылся, сармат развернулся к люку, ведущему в трюм бывшего корабля, но остановился на полдороге — и пошёл к реакторному отсеку. Там было пусто и тихо, даже свет погасили, только светились примитивные неотключаемые мониторы. После темноты туннеля Гедимину не нужно было полноценное освещение — даже этот тусклый свет показался ему слишком ярким.
«Чисто,» — просунув руку в бывшую активную зону, он покосился на дозиметр и кивнул собственным мыслям. За неделю мея вычистила отсек, выцепив из облицовки всё до последнего атома. Сармат вошёл, не закрывая за собой люк, и остановился посреди помещения, выкрашенного в тёмно-красный, — мея въелась, и никто её не смыл.
— Скоро, — сказал он вслух, резким жестом поднимая ипроновые пластины вдоль висков и лба. Выждав так несколько минут, он криво ухмыльнулся и вышел. «Ничего. А на что я рассчитывал?» — спросил он сам себя, останавливаясь у мониторов. «Сейчас его там нет. Будет новый реактор — оно вернётся. Или не вернётся. Интересно, это будет то же существо или другое? Или это — так… кусок роевого разума ирренция?» Сармат невольно усмехнулся и порадовался, что некому слышать его мысли. «Живые реакторы, разумные металлы… Правда, что ли, выписать с Земли биолога? Попрошу Кенена, пусть пригласит кого-нибудь. Не всех же перестреляли…»
26 сентября 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк
— Атомщик, — Айзек, заглянув Гедимину в глаза, недовольно сощурился. — Ты когда в последний раз спал?
Гедимин растерянно мигнул. За его спиной закрывалась дезактивационная камера — плутониевый реактор был разгружен, и впереди было всего двое суток на то, чтобы скрыть все следы этой разгрузки.
— Некогда, — буркнул он. — То уран, то плутоний…
— Оно и видно, — вздохнул Айзек. — Вот плутоний подождал бы до октября…
Гедимин качнул головой.
— Нет. Если нарушить процесс, будет заметно, — он оглянулся через плечо на закрывшийся шлюз и недовольно сощурился. — Некогда, Айзек. Надо работать.
С плутонием Гедимину помогали двое — Иджес и Фланн; Кенен клялся, что с утра пришлёт Ансельма и Дагфари, но оба филка отправились с утренней бригадой на космодром. Гедимин не возражал — в цеху и так было тесно, и два малорослых сармата только путались бы под ногами. Пока ремонтник и Фланн возились с плутонием, Иджес потихоньку наполнял пустые оболочки стержней окисью урана. Изредка Гедимин оглядывался на него, — помощь вроде бы не требовалась.
Где-то через час — или, возможно, полтора, сармат редко смотрел на часы, — стены помещения и оборудование вокруг внезапно поплыли, теряя чёткие очертания, и Гедимин обнаружил себя сидящим на палубе. Над ним стояли Иджес и Фланн. Увидев, что сармат на них смотрит, они переглянулись и выразительно хмыкнули.
— Всё, хватит, — буркнул Иджес. Гедимин озадаченно мигнул.
— Что? — он поднялся на ноги и повернулся было к установке, но Фланн стоял на пути.
— Иди спать, — сказал он. — Пока прямо тут не свалился.
Гедимин мигнул, хотел что-то возразить, но двое сарматов крепко взяли его за плечи и развернули к выходу.
— Сам не пойдёшь — проводим, — пообещал Иджес. — Три часа на сон, атомщик. И чтобы до конца срока я тебя тут не видел!
— Плутоний, — пробормотал Гедимин, вяло упираясь руками в края приоткрытого люка. «Нет, точно пора спать,» — с сожалением подумал он, когда Иджес одним толчком выпихнул его в шлюз. «Тело — как ком Би-плазмы…»
До отсека он не дошёл — лёг прямо на палубу, положив голову на согнутый локоть, и мгновенно отключился. Если кто и ходил по коридору, ни будить сармата, ни пытаться перетащить его куда-то ещё он не стал, — Гедимин пришёл в себя через два с половиной часа на том же месте и в той же позе. Он сел, потом встал, недовольно щурясь на затёкшую от неподвижности руку. В голове заметно прояснилось.
«Надо в цех,» — подумал он. «Или справятся? Там ничего сложного. Через полчаса пойду. Ещё поспать?» — он покосился на палубу. Сонливость исчезла, но и к работе пока не тянуло.
«Информаторий,» — подумав несколько секунд, он свернул к главному коридору. «Давно не был. Надо узнать, что там с Сухановым…»
«Ядерный взрыв в Уилуне!» — крупный заголовок, подсвеченный красным, сразу бросился Гедимину в глаза, и сармат вздрогнул. «Столица Австралии под угрозой. Купол Микатарры разрушен, введено чрезвычайное положение…» — читал он, пробегая взглядом строку за строкой — несколько десятков последних статей на новостном сайте были посвящены только взрыву в Уилуне.
«Сарматы гетто Куэ отрицают свою причастность к теракту», — шло дальше чуть более мелким шрифтом. Гедимин, настороженно щурясь, открыл заметку и вполголоса выругался. «Власти Австралии объявили блокаду гетто Куэ. К поселению стянуты войска, въезды и выезды блокированы. На требование выдать мятежников командиры Куэ ответили отказом.»
— Что там у тебя, Джед? — раздался в наушниках испуганный голос Кенена. — Только не говори, что ты рассыпал уран по главному коридору!
Гедимин сердито сощурился.
— Под Микатаррой взорвали бомбу, — сказал он. — Тут пишут, что на развалинах замечено омикрон-излучение. Кто-то взорвал ирренций…
— А,
