никто не собирался! Но обзывательства — это уже слишком!
— Не ваше дело. Здесь не место для выяснения отношений, — сдержанно заметил я.
— Ты нам еще указывать смеешь, петух заморский? — побагровел от злости главарь. — Тебя обратно в твой курятник отправить?!
По залу прошелся неприятный шепоток. Приборы перестали стучать — посетители замерли в ожидании.
— А тебе, похоже, тоже тут не сидится? — Отложив меню, я осторожно поднялся.
— Ты сам нарвался! — Он навис над моим столом.
Кажется, настало время размять кулаки!
***
Дина
Уже второй день я крутилась волчком в трактире Янко вместо Аси. Подруга якобы настолько сильно ободрала чертополохом руки, что не могла удержать даже тарелку. На деле же она подозрительно пропала. Вместе с Грицко.
Целый день я слушала «принеси-подай-подмети», смотрела на уже залитые «сливы» — лицами назвать это язык не поворачивался! — и выбивала себе скудные чаевые. А что? Жалованием со мной делиться не собирались!
Сын хозяина варил казан грибного супа. Злата же разливала по стаканам взвар, который я вот-вот должна была вынести в зал.
— Слышала, Дин? Помощник завхоза со дня на день будет… — зашептала она, склонившись ко мне. — Небось порядки свои, городские, начнет наводить…
— Как начнет, так и закончит, — фыркнула я.
— Эх, еще и красивым окажется, — мечтательно вздохнула сплетница. — Девки в ряд выстроятся за ним! А ты, наверное, больше не рискнешь пойти за городского? — добавила язвительно, протянув мне поднос.
— Не рискну, — вцепившись в него, выдавила из себя улыбочку. Вот сыпет соль на рану!
— Ну да, тебя уж и не возьмут! — хохотнула змеюка.
И если бы не женский крик, раздавшийся в зале, весь взвар оказался бы у нее на голове!
Что-то перевернулось. Посетители загудели. Стала падать посуда. Мы тут же кинулись на звуки, позабыв о стычке.
Перед глазами предстала картина маслом. Какой-то разодетый придурок нашел себе приключения на одно место: вовсю махал кулаками с буйными гостями! В зале творился неописуемый хаос: под брань переворачивались столы, по полу разлетались осколки и еда, кто-то бежал к выходу, кто-то — разнимать сцепившихся. Янко уже прилетело по лбу за попытку вмешаться.
— Что произошло? — остановила я бедного трактирщика.
— Из-за бабы сыр-бор, — процедил он и, держась за голову, поплелся на кухню.
— Какой еще бабы?! — Злата бросилась прямо в гущу событий.
— Стой, дура!
Но ее уже было не найти. Посетители, как тараканы, носились туда-сюда. Кто-то даже присоединился к потасовке, используя вместо щита поднос.
Я заметила неестественно бледного парнишу в сюртуке: он прописал громиле в челюсть и уже готов был отправить его в нокаут… Но случилось непредсказуемое. Кто-то в зале решил подложить свинью — использовать магию.
Мощным заклятием дамского заступника подкинуло в воздух, затем резко опустило на самый длинный стол и отправило в путешествие по нему! Вся еда летела на пол, одна часть ее оставалась на белой рубашке, другая — на лице и волосах. Весь в борще, компоте и сметане, он остановился и уж было хотел подняться… Но не тут-то было! Громила буквально приклеил его к столу и стал душить!
И тут до меня дошло — парниша этот… и есть наш завхоз! Тот самый, хреновод-любитель!
Понимая, что рискую, все же решила действовать. Спрятавшись за стойкой, я прицелилась к бугаю и прочла сильное боевое заклятье. Подействовало моментально: его оторвало от пола и, подкинув к потолку, завертело волчком. Под громогласный рев со столов поднялись уцелевшие тарелки и полетели в лица хулиганам. Как известно, Янко любит перчить борщ…
— Ай! Да будь ты проклят! — раздались вопли. Кому-то даже горчичная масочка попалась… Упс!
Еще один «смельчак» ретировался сам, другого уложил новоиспеченный селянин. «Летчик» приземлился успешно — прямо в бочку, из которой хлынул квас. Блюда продолжали настигать «голодных», а я тем временем решила ускользнуть. Сдались мне эти чаевые? Карма больше отсыпет — я, вон, беспомощного спасла!
Схватив накидку, помчалась к выходу. До двери оставались считанные шаги… Но справа вдруг что-то блеснуло, и в нескольких сантиметрах от моего носа в стену воткнулся нож. Крики стихли. В зале повисла тишина. И десятки глаз устремились на меня…
— Сбежать удумала? Вот уж не ожидал от тебя, Дина! Да вы весь трактир разгромили! — взревел Янко, выпрыгнув из-за стойки.
Где-то рядом громко ойкнула нашедшаяся Злата. Сердце забилось так быстро, что в ушах застучала кровь. А когда я встретилась взглядом с блондинчиком (и взгляд этот не предвещал ничего хорошего!), оно ухнуло в пятки!
— Да она заодно с этим индюком! — квакнули из бочки.
— Дезертирство! — поддержали, свесившись с люстры.
— Держи обоих! — дал клич трактирщик. — Пану нашему выдадим!
Вот это я попала!
Тем временем индюк понял, что вот-вот будет ощипан, и кинулся наутек, перескакивая поваленную мебель. Толпа тоже не осталась на месте. Побежала. С ревом.
На меня!
— Что встала?! — Меня за шиворот потащили на улицу.
Оказавшись во дворе, я заметила богато убранную карету: белую, с каким-то гербом сбоку и золотыми фигурами по периметру крыши. Птичка попалась куда круче — не индюк явно! Вот только разве завхозы на каретах разъезжают?
Приблизившись к экипажу, мы столкнулись с новой проблемой: кучера не было на месте!
— Стефан?! — растерялся парень.
Меж тем разъяренная ватага догоняла нас, недвусмысленно размахивая кулаками. Больше ничего не говоря, меня поволокли прямиком на козлы. Так уж и быть — не горю желанием разбираться с этим сборищем!
Вожжи ударили по лошадям. Послышалось громкое ржание, и мы тронулись. Да еще и как! С грохотом рухнуло ограждение, где-то под нами захрустела лавка, во все стороны полетели бочки, сено — да мы от любых препятствий избавлялись, просто снося их!
— Эй, кавалер! — попыталась докричаться до гонщика. — Ты хоть раз управлял каретой?!
— Лет десять назад. По пьяни. После этого зарекся! — выдал он чистосердечное признание.
— Господин! Стойте! — Помимо толпы за нами бежал кучер, придерживая расстегнутые штаны. — Я всего на минуточку отлучился!
— Минуточка могла стоить мне жизни! — Блондинчик только подстегнул лошадей.
Видя, что мы отрываемся, двое запрыгнули в телегу. Улица загудела: одни кричали, другие разбегались, третьи так вообще присоединялись к изгнанию будущего начальства! Переполошившиеся куры оказывали дополнительное сопротивление. В ушах свистел ветер, меня раскачивало из стороны в сторону, и я пыталась отбиться от назойливых птиц.
Тем временем в самой карете что-то подозрительно бахало и охало, приправляя свое бедственное положение отборным народным творчеством.
— Куда прешь?! С дороги! — пыхтел парниша, подпрыгивая на козлах. — А ты чего разоралась?! Клаксоном подрабатываешь?!
— За жизнь свою боюсь!
Словно в подтверждение моих слов, мы подскочили на кочке, и я чудом не вылетела под колеса.
