головой. – Но маме так нелегко… Мы всем тебе обязаны…
- Даже не вспоминай об этом, - прервала я её. – Случись мне в один день обеднеть, ты сделала бы то же самое для меня. Бедность – это ведь не преступление. Просто так сложились обстоятельства.
- Вот вы где! А я везде вас ищу! – в дамскую комнату ворвалась леди Кармайкл, и я со вздохом принялась натягивать туфли, потому что сразу же последовала лекция о том, что благовоспитанным девицам неприлично раздеваться в гостях.
- Дай бальную книжку, Виннифред, - потребовала графиня, и долго изучала расписание танцев и кавалеров, беззвучно шевеля губами и морща лоб. – Зачем ты согласилась танцевать с Клиффордом?! – возмутилась она, дойдя до котильона. – У него всего лишь пять тысяч годового дохода! И после смерти тёти он получит всего лишь тысяч двадцать!
- Но, мама… - слабо запротестовала Винни.
- Почему ты не посоветовалась со мной? – напористо продолжала леди Кармайкл. – Больше не давай ему ни одного танца. Вот виконту Дрюммору можешь дать согласие, - она ткнула пальцем в одну из страничек. – У тебя ещё свободна вторая кадриль. Виконт в костюме Филина…
- Сожалею, но на вторую кадриль Филин занят, - сказала я, с притворным сожалением разводя руками. – На второй кадрили его пёрышки в моём полном распоряжении.
Ответом мне был злой и яростный взгляд, но леди Кармайкл сразу же проявила благоразумие.
- Насчёт того разговора, леди Сесилия, - произнесла она сквозь зубы, - не принимайте на свой счёт. Глупая болтовня, ничего больше. Мне следовало бы одёрнуть леди Бобински, но вы сами понимаете – она не тот человек, которому можно возражать.
- Конечно, понимаю, - сказала я с такой же наигранной сердечностью. – У неё ведь сынок на выданье? Как можно с ней спорить?
- Господи, что за вульгарные слова, - вздохнула графиня, закатывая глаза. – Между прочим, я слышала, вы музицировали в зале для отдыха?
- В зале для музицирования, - мягко поправила я её.
- Всё равно многие были недовольны, - строго сказала леди Кармайкл. – Вы первый день при дворе, а уже наделали столько шума.
- Ой, да если кто и наделал шума, так это брат короля, - не удержалась я от усмешки и покосилась на Винни, предлагая и ей посмеяться вместе со мной. – Представляете, графиня, герцог де Морвиль неловко повернулся и разбил локтем оконное стекло. Вот ведь медведь! Вы со мной согласны?
- Разбил стекло? Когда? – леди Кармайкл посмотрела на меня, потом на дочь.
В двух словах, хихикая и прыская через слово, я рассказала ей про песенку и неуклюжего герцога, и с удовольствием наблюдала, как лицо графини всё больше и больше вытягивается.
- Глупые девчонки! – чуть не взвизгнула она, когда я закончила. – Ну почему вам не сидится спокойно!
Последние слова относились, конечно же, ко мне, но я решительно не понимала, чем они вызваны.
- Да ещё вздумали петь эту глупую песню! – графиня схватила нас с Винни за руки и встряхнула. – Вы понимаете, что оскорбили герцога?!
- Оскорбили? – я с трудом сдержалась, чтобы не стряхнуть её руку, а Винни просто потеряла дар речи и только испуганно хлопала глазами. – Не болтайте ерунды, леди, - сказала я точно так же, как графиня – сквозь зубы. – Мы всего лишь спели песню. Да, она не для аристократического общества, но ничего оскорбительного в ней нет…
- Есть! – графиня была уже вся пунцовая от злости. – Потому что эта песня – про герцога де Морвиля!
Мы с Винни переглянулись, таращась друг на друга с одинаковым изумлением. Я первая пришла в себя и попробовала мыслить рационально, как любил советовать мой дядюшка-опекун.
- Не говорите глупостей, - сказала я, вернув леди Кармайкл её словечко. – Это старинная песня. При чём тут герцог? Ему не сто лет.
- Можно подумать, он – юноша на выданье, - огрызнулась она, и мысленно я ей поаплодировала – вернуть обидное словечко графиня тоже была не промах. – Эта песня – она о его матери, леди Беатрис Ратленд. Она была фрейлиной королевы Гизеллы и пыталась соблазнить покойного короля. Но король хранил верность жене, и тогда леди Беатрис пошла в храм лунной богини – в тот, чьи развалины на холме, и пообещала принести в жертву своего первенца, если богиня подарит ей любовь короля. После этого король обратил внимание на леди Беатрис, у них была связь, и родился ребёнок. И сразу было понятно, что ребёнок проклят!
- Почему? – спросила я, слушая эту историю, как детскую сказку – с удивлением, недоверием, но и с интересом.
- А вы не заметили, леди Сесилия? – язвительно поинтересовалась графиня. – У него белые волосы.
- Я думала, он седой, - пожала я плечами. - Некоторые мужчины седеют рано.
- Он такой от рождения, - сказала леди Кармайкл как отрезала. – Мать сразу отослала его от двора, а сама продолжала грешить с королём. Но ей пришлось поплатиться за свои грехи, - она многозначительно посмотрела на меня, будто я тоже собиралась бежать в храм лунной богини и грешить с королём. – Инквизиция осудила её за колдовство. В наказание леди Беатрис окунули в чан с нечистотами и в таком виде прогнали по городу, босиком и со свечой в руке. Грешница покаялась и умерла в монастыре.
Мы с Винни снова переглянулись.
- Неожиданно, - сказала я. – Дядя никогда не рассказывал мне ничего подобного.
- Не все знают эту ужасную историю, - заявила леди Кармайкл. – И вам советую держать язык за зубами и держаться от герцога подальше. Покойный король не признал его, но его величество Эдвард проявил великодушие и принял герцога де Морвиля, как родного брата. Дал ему фамилию и титул. Но проклятье никуда не делось, так что не подходите к герцогу и даже не смотрите, и не дышите в его сторону. А теперь идёмте. Королева Гизелла приготовила для всех сюрприз, вам надо быть в зале.
- Что ты думаешь об этой истории? – шепнула я Винни, когда мы вернулись в зал, где как раз заканчивалось какое-то очередное представление с песенками и танцами пастушек и жнецов – осень, всё-таки. – Про герцога де Морвиля?
- Не знаю… - неуверенно произнесла моя подруга. –
